Наконец тюремные ворота открылись, и охрана начала проверку посетителей. Дэйви посещал бесчисленное количество подобных учреждений, и знал порядки. Пальто и туфли – прочь, драгоценности сдать. Сканер, детектор металлов. Собаки. Все как в аэропорту, только без багажа и магазинов дьюти-фри. Зато здесь интереснее наблюдать за людьми. Сразу можно было узнать мамаш по устало опущенным плечам, выражению обреченности и лицам, состарившимся от многих лет боли и безысходности. Мужья все обрюзгшие, длинноволосые: явные признаки наркомании. Но мужчин в очереди было очень мало. В основном женщины и дети, преодолевшие холод долгого путешествия в Бедфорд-Хиллз в надежде сохранить семью.
«Женщины менее эгоистичны, чем мужчины, – подумал Дэйви. – Но и куда более хитры. Мужчины лгут, когда не могут иначе. Женщины – ради развлечения».
Он выслушает Грейс Брукштайн. Но ни одно слово не примет на веру.
Дэйви вошел в комнату для посетителей и уселся за деревянный стол. Напротив примостилась тощая девчонка.
– Думаю, вы ошиблись комнатой, – вежливо заметил Дэйви. – Я жду миссис Брукштайн.
Девчонка улыбнулась:
– Я Грейс Брукштайн. Как поживаете, мистер Баккола?
Дэйви пожал ей руку, стараясь скрыть, как шокирован.
– Спасибо, хорошо.
«Иисусе милостивый! Что с ней стряслось? Она ведь пробыла здесь не больше месяца!»
Грейс Брукштайн, которую он ожидал увидеть, была укутанной в меха стервочкой из зала суда, гламурной, ухоженной, увешанной бриллиантами, с презрением смотревшей на окружающих. Этой же девчонке на вид было лет четырнадцать: коротко стриженные волосы и бледное лицо уличного мальчишки, сломанный нос, черные тени под глазами. Судя по виду, она все это время ничего не ела. Крошечная фигурка утопала в оранжевом спортивном костюме не по росту. Пожимая руку, Дэйви заметил, что у нее почти прозрачная кожа.
– Карен сказала, что вы нуждаетесь в помощи.
– Я хочу, чтобы вы помогли мне доказать, что Джон Мерривейл подставил меня и моего мужа. – Грейс начала с главного.
А вот об этом Карен ничего не говорила.
«Она просит, чтобы ты кое-что для нее накопал» – вот ее точные слова. И ничего о том, что Грейс Брукштайн – гребаная дура с тараканами в башке, убедившая себя, что ее старика подставили. Каждая собака в стране знала, что Ленни Брукштайн – такая же фальшивка, как трехдолларовая банкнота.
«Джон Мерривейл? Второй человек в «Кворуме»? Тот парень, который согласился сотрудничать с ФБР?»
Грейс, похоже, прочитала мысли частного сыщика.
– Понимаю ваш скептицизм, – кивнула она, – и не жду, что вы мне поверите. Я всего лишь прошу вас разобраться кое в чем. Сама я часами просиживаю в библиотеке, пытаясь хотя бы до чего-то докопаться, но, как вы понимаете, мои возможности сильно ограничены.
– Послушайте, миссис Брукштайн…
– Грейс.
– Послушайте, Грейс, я и рад бы вам помочь, но, откровенно говоря, ФБР прочесало финансовые документы «Кворума» частым гребнем. Если и были какие-то доказательства того, что Мерривейл подставил вашего мужа, неужели воображаете, будто их бы не нашли?
– Это вовсе не обязательно, тем более что они ему доверяют. Джон сотрудничает с ФБР, мистер Баккола. Член команды, ведущей расследование. Неужели не понимаете? Он убедил ФБР, что стал одним из них. Поверьте, Джон Мерривейл умеет внушить доверие!
– Внушить доверие – дело одно. А вот спереть семьдесят пять миллиардов долларов и упрятать туда, где никто, ни комиссия, ни самые сообразительные умы в Бюро, не может их разыскать… многие посчитали бы это невозможным.
Грейс улыбнулась:
– По-моему, именно так мой адвокат и сказал присяжным. И вот я здесь.
Дэйви улыбнулся в ответ. «Туше!»
– Я в жизни не читала банковских документов. Мистер Мерривейл – финансовый гений. Если я могла украсть деньги, то это и ему под силу. Не так ли?
«Черт, я недооценил ее. Девочка не рехнулась, нет. Возможно, просто ошибается? Но дурой ее не назовешь».
– Хорошо, миссис Брукштайн. Попробую что-нибудь накопать. Но предупреждаю, что не верю в преждевременные выводы. Это противоречит моим убеждениям.
– Понимаю.
– Если я берусь за дело, то стараюсь быть непредубежденным. Я ищу правду, и то, что найду, может вам не понравиться.
– Я готова рискнуть.
– И вам нужно знать еще вот что: все это требует времени. Дело сложное. Информацией владеют сразу три источника: ФБР, полиция и Комиссия по ценным бумагам и биржам. Везде имеются люди, которые согласятся со мной поговорить, но не ждите быстрых результатов.
Грейс, горько усмехнувшись, оглядела стены клетушки.
– Время – единственное, что у меня осталось, мистер Баккола. Я никуда не тороплюсь.
– Куда ты, милый? Вернись в постель!
Гарри Бейн жадно оглядел распростертое на простынях роскошное обнаженное тело жены и перевел глаза на часы.
«Шесть утра. Гребаный «Кворум»!»
– Не могу. В семь совещание бригады.
– Скажи, что заболел…
– Невозможно. Это я всех собираю.
Вся Америка ненавидела Ленни Брукштайна. Но в этот момент Гарри Бейн готов был его разорвать… если бы тот не был уже мертв.
