Даже молодчики из Федеральной комиссии по связи, на которых его навел директор местного радио, не смогли ему ничем помочь. Откровенно говоря, Итан не смог их найти. Пустой коридор, и ни души. Он подумал, не позвонить ли в головной офис комиссии по связи, чтобы они передали запрос агентам на месте, но махнул рукой. Если они не вышли на него сами, это лишь доказывает, что и они ничего не обнаружили. Зацепка с радио никуда не вела, и если профессионалы не обнаружили ничего странного, то ему, обычному копу с весьма ограниченными познаниями в технике, тем более не удалось бы что-то найти.
Смерть Купера Вальдеса была запутанной историей, бессмысленной и бестолковой. Жизни, решения и поступки людей перед смертью часто казались со стороны совершенно необъяснимыми и лишенными логики. Итан узнал это еще во время своей работы в Филадельфии. Побуждения и поступки отдельных людей зачастую казались бессмысленными, особенно в тех случаях, когда приводили к драматичному финалу. Взять хотя бы Купера Вальдеса. Все это ни с чем не вязалось: он уничтожает половину своих вещей, мчится на своей лодке посреди ночи, сваливается за борт прямехонько в винты двигателя. Конец.
Итан уснул в тишине квартиры. К тому времени земля покачивалась у него под ногами.
Он провалился в глубокий сон и смог встать только с большим трудом, через силу.
Пытаясь сглотнуть, он чувствовал, как пересохло у него в горле, и спрашивал себя, который час может сейчас быть. Он не слышал будильника, и обычного для раннего утра шума с улицы тоже не было слышно. И тогда он почувствовал запах.
Сначала он напоминал влажный запах лесного дождя, земли и грибов. К нему примешивался острый запах копченого мяса, железа, крови, и все это сопровождала резкая вонь прогорклого жира, тяжелый дух гниения. Внезапно запах усилился, и Итана обволокло пеленой запаха разложения, который бил в нос, заполнял ноздри, усилившись до невыносимости в своей тошнотворной остроте.
Итан без колебаний узнал запах смерти.
Он открыл глаза и обнаружил, что в комнате было еще темно. Получается, он проснулся посреди ночи.
Итан ровным счетом ничего не понимал. Но он
Он пошарил рукой по столу в изголовье кровати в поисках телефона. Включив его, он машинально посмотрел время.
Свет от экрана осветил изможденное, ужасающее лицо Рика Мерфи совсем близко к лицу Итана. Зияющие дыры были на месте глаз и носа, а нижняя челюсть отвратительно болталась на оголенных мышцах и на обрывке кожи.
Итан сжал в кулаке простыню и попятился, но тут же стукнулся головой о стену.
На него смотрели пустые глазницы Рика Мерфи, сантехника, раздавленного бетонной плитой в подвале дома старого Макфарлейна. Язык вывалился, от неба оторвался и свисал большой кусок кожи. Из разбитой груди донеслось неясное клокотание, и из дыры, которая раньше была его ртом, полилась черная липкая жидкость.
– …чему… – донеслось из его нутра, – чему… ты… меня… вскрыл?
Нечеловеческое лицо отдалилось, и отрезанные пальцы с раздавленными концами ощупали длинные швы, которые начинались на плечах и соединялись на груди. Следы вскрытия.
Итан едва мог дышать. Гниющий труп Рика Мерфи спрашивал, почему он его разрезал. Итан задыхался. Сердце грозило выскочить из груди.
Что-то скользнуло по кровати и сжало руку Итана, который думал, что с ним случится сердечный приступ. Мерфи тянул его к себе с непреодолимой силой. Он наклонил к Итану свое изуродованное лицо.
– …они… уже близко… – прохрипел голос, и на Итана дохнуло гниением. – Беги… как… можно… дальше.
Его мышцы издавали отвратительный влажный звук при каждом движении. В волосах виднелись кусочки земли. Рик Мерфи вышел из могилы. Он разжал руку и отступил назад, пока не слился с темнотой.
– Беги, Итан…
На этих словах лейтенант потерял сознание и упал головой на подушку.
Когда он очнулся, то подскочил и замахал руками, будто защищаясь.
В телефоне сработал будильник.
Семь часов.
Итан осмотрел комнату, охваченный паникой, и снова откинулся на простыни, убедившись, что они пусты и что солнце за окном только начинает всходить.
Он потер виски и медленно поднялся. Ему необходимо было выпить кофе и принять душ.
Он принюхался. Какой-то неприятный запах. Будто бы что-то гнилое.
Он поставил ногу на коврик, и его чуть не стошнило от того, что он там увидел.
Между ворсинками ковра корчился желтый червяк.
