На дверях моего кабинета висит табличка, где указаны дни и часы приема посетителей. Но люди приходят и в неприемное время. Отказать я не могу: человеческие беды и несчастья не знают расписания.
Тот мартовский вторник не был исключением.
— Аня Дорохина, — так представилась молодая женщина, явившаяся ко мне на прием.
Я не удивился, что она уговорила секретаря пропустить ее в мой кабинет, — Дорохина была напориста. Но чувствовалось, что это не тот напор, за которым кроется нахальство.
— Понимаете, товарищ прокурор, — начала она взволнованно, — избили человека… А милиция не хочет принимать меры…
— Кого избили, где и кто? — спросил я.
— Мужа моего, Николая. Вчера. Пришел после работы — нос расквашен, глаз заплыл. А вот кто… Если бы я знала, сама бы надавала как следует! Она сжала не по-женски внушительные кулаки.
В это можно было поверить. Дорохина была крупная, сильная, явно не робкого десятка.
— Муж не знает, кто на него напал? — спросил я.
— Темнит Николай. Сказал, что его занесло в кювет, вот и ударился о переднее стекло… Он шофер.
— А может, это действительно так и было?
— Да что, у меня самой глаз нету? Могу отличить. Как-никак медработник… И еще одна штука. Сегодня в обеденный перерыв Николай подъехал ко мне в больницу на своем КрАЗе. Я специально осмотрела его самосвал. Все целехонько. И фары и стекла.
— Отчего же он не хочет признаться вам, с кем дрался?
— Не хочет, — вздохнула Дорохина. — Вообще из него слово клещами надо вытягивать…
— И часто у вашего мужа бывают подобные истории? Может, у него характер задиристый?
— У Николая? — протянула она, округлив глаза. — Да он мухи не обидит!
— Или дружки непутевые?
— Какие дружки? В Зорянске он чуть больше месяца живет. Силком, можно сказать, вырвала его из деревни…
Я попросил Дорохину подробнее рассказать об их жизни.
История — каких тысячи! Выросли они с мужем в одном селе, закончили одну школу-восьмилетку. Николай пошел на курсы механизаторов, Аня — в медицинское училище в райцентре. В теплые летние ночи вместе встречали утреннюю зорьку. Зимой он приезжал к ней в общежитие. Ходили в кино, на танцы. Потом его призвали в армию.
Аня ждала Дорохина эти два длинных для нее года. И хотя переехала в Зорянск и поступила работать медсестрой в нашу больницу, местных ухажеров отшивала: милее Николая никого не было.
Прошлой осенью Дорохин демобилизовался. Сыграли свадьбу. На радость родне с обеих сторон — жених и невеста с одной улицы, свои…
Но тут между молодыми возникла размолвка. Николай не хотел перебираться в город. И резон у парня имелся: колхоз давал новый дом со всеми удобствами, председатель был рад, что приехал комбайнер, механизаторов не хватало. Раз такой почет и обхождение, почему не трудиться на селе? Тем паче, мила Николаю земля.
Аня уперлась: что ей делать в деревне? Какое-никакое, а образование. Пусть все удобства, а все равно жизнь крестьянская — огород надо заводить, птицу и другую живность. Отвыкла она от этого. Да и хотела учиться дальше на врача.
Короче, коса на камень. Но, видать, в семье все-таки главой была Аня. Поболтался Николай в колхозе, помотался на автобусах из деревни в Зорянск да обратно и решил перебираться в город, к жене. Аня помогла ему с работой. По ее просьбе райком комсомола (Аня была членом райкома) направил его в автохозяйство номер три, считающееся лучшим в городе. У Николая была хорошая характеристика из колхоза, а в армии он считался отличником боевой и политической подготовки. Проработать же в автохозяйстве он успел немногим больше недели…
— Как вы думаете, кто все-таки его избил? — спросил я, когда Аня закончила свой рассказ.
— Не знаю, товарищ прокурор, — ответила она. — У нас в Зареченской слободе шпаны хватает. Сами знаете. Может, пригрозили Николаю? Я до вас в милиции была. Там говорят: укажите виновных, тогда будем разбираться. А я им: вы и так должны найти тех бандитов… Разве я не права? Вот в прошлом году соседа избили. Ни за что ни про что. В больнице два месяца лежал. Так милиция по сей день не знает, кто покалечил человека…
— Значит, вы никого конкретно не подозреваете?
— Нет.
— А как же милиции искать, если ваш муж ничего не хочет говорить?..
Дорохина пожала плечами:
— Все равно милиция должна шпану ловить… Я вот была как-то на выступлении московского артиста. Он разные предметы отыскивает, мысли отгадывает… Он может, а милиция что же?..
Я улыбнулся — вот так логика!
