Аккуратно, словно хирург, я обходил защитные механизмы, нащупывая слабые места в его крепости. И я их нашёл — осколки детской травмы, глубоко запрятанные воспоминания о предательстве и боли. Они были как открытые раны, чувствительные к прикосновению. Я не причинял ему прямой боли, но начал активно воздействовал на эти точки, показывая летвиру его собственную слабость, его бессилие перед собственной разрушительной природой. Ментальная атака противника сразу же ослабла, стала менее яростной, более неуверенной.
— Сигнус, поднажми. У нас всё получится, — взволнованно произнесла Синтия, и я последовал её совету.
Моя невидимая подруга тоже не сидела без дела и не была сторонним наблюдателем. Синтия сцепилась с НЕЙРО министра, вступив в противоборство, и сейчас выигрывала, практически подавив чужую нейросеть.
Сразу почувствовал, что сопротивление министра начало рушиться, а его ментальная броня трескаться по швам. Гнев ублюдка сменился замешательством, ярость и раздражение — отчаянием.
Он попытался отбросить мой щуп, отстраниться, но я уже прочно закрепился в его сознании.
Я видел его лицо, искажённое смесью страха и ужаса. Глаза предателя расширились, губы задрожали. Он отступил, и ментальная атака министра прекратила своё действие.
Теперь я мог отправить противника в сон одним движением мысли, но перед этим я ещё раз взглянул в его лицо, покрытое капельками пота. Министр был сломлен: не физически, а ментально. Его глаза стали тусклыми, в них не осталось и следа от прежней уверенности. Победа оказалась за мной, но это была победа, которая оставила меня не менее опустошенным.
Я выжал свой резерв практически досуха, да и НЕЙРО выложилась под ноль. Главное, чтобы опять не отключилась. Без Синтии я чувствовал себя не в своей тарелке, так — словно от меня отрезали половину. Очень неприятное чувство.
Как только министр лишился сознания, оглянулся вокруг. Друзья успешно справлялись, сдерживая натиск врагов.
Корнел, размахивал длинной дубиной, как ветряная мельница, сбивая с ног противников.
Где он её достал и куда дел свой меч?
Бильстрер ловко уклоняясь от ударов, избегал прямого контакта, предпочитая быстрые, неожиданные удары. Он поменял технику боя, переставая растворяться в пространстве, но от этого не стал менее смертоносным.
Ребята держались стойко, показывая удивительную синхронность и командную работу.
Не ожидал от них такой слаженности.
Однако бандитов было слишком много. Это вам не космические пираты, а настоящие профессионалы своего дела. Заметил, что силы друзей начинали истощаться и понял, что ситуация критическая. Необходимо было срочно найти выход.
Осмотрелся, ища что-нибудь, что могло бы послужить дополнительным оружием. Мой взгляд упал на массивный хрустальный светильник, висевший на потолке.
Если бы я смог его сбросить…
Риск был огромный, но другого способа изменить ситуацию в нашу пользу я не видел. Подобрался к столу, с которого можно было дотянуться до крепления светильника. В этот момент рядом со мной материализовался Бильстер, его лицо было бледным, но взгляд спокойным. Он кивнул, показывая мне, что понимает мой план и тутже завертелся волчком, не давая никому ко мне приблизиться. С последним рывком я дотянулся до крепления, делая взмах мечом, и тяжелый хрустальный светильник обрушился на головы нападавших, вызвав волну криков и паники. Едва успел отпрыгнуть в сторону. ещё немного и пострадал бы сам. Бильстер и Корнел тоже сумели уйти из-под удара.
Не ожидали противники от нас такого финта ушами.
Воздух, насыщенный пылью и осколками хрусталя, повис тяжелым облаком над разрушенным залом. Огромная, когда-то сверкающая люстра, теперь представляла собой груду разбитых кристаллов, разбросанных по полу, словно смертоносный град. Под грудой осколков лежали тела противников: оглушенные, раненые, но всё ещё не поверженные. Некоторые, несмотря на боль и ранения повскакивали на ноги, готовые и дальше продолжать бой, но теперь преимущество было на нашей стороне.
Мой меч пару раз сверкнул и погас. Закончилась батарея. Пришлось подхватить с пола клинки одного из поверженных противников и первым начать добивать противников. Мои движения были точны и безжалостны. Быстрые, как молнии удары лишали врагов жизни, не оставляя им ни малейшего шанса на сопротивление. Работал я методично, избегая лишних движений, словно хирург, удаляющий злокачественную опухоль. Кровь, смешанная с пылью, оставляла на моей одежде багровые разводы, но, честно говоря, мне на это было плевать. Сейчас хотелось побыстрей закончить зачистку и убраться из этого сраного особняка. Я устал как собака, уверен — друзья тоже.
Корнел, чувствуя, что я здорово ослаблен после ментального боя, выбирал себе самые сильные и опасные цели, сразу останавливая их сопротивление. Звук удара металла о металл эхом разносился по залу.
