Сигрид Унсет возглавила Литературный совет. Все чаще ей приходилось совершать вылазки в это «осиное гнездо», в столицу. Оскара Бротена на посту председателя Союза писателей сменил Юхан Бойер, однако группа несогласных в 1933 году организовала Союз революционных писателей. Среди них были Нурдаль Григ и Нильс Юхан Рюд. После многих треволнений Нини Ролл Анкер осталась в Союзе писателей и призывала других к тому же. Сигрид Унсет по-прежнему придерживалась нейтралитета в политических спорах. Представители всех лагерей уважали ее за добросовестный отбор кандидатов на стипендии и поддержку, которую она оказывала своим коллегам. По-прежнему она была главной «звездой» издательства «Аскехауг», точно так же, как Кнут Гамсун — «Гюльдендала». Поскольку партию Квислинга «Национальное собрание» поддерживали такие писатели, как Кнут Гамсун, Юхан Бойер, Барбра Ринг и Ингеборг Мёллер, стало очевидно, что не все толковали события в Германии как сигнал опасности. Но Сигрид Унсет понимала, что при сложившейся политической обстановке необходим новый подход к деятельности Союза писателей, даже в Литературном совете дела приобрели политический окрас. Так же бесстрашно, как она защищала Арнульфа Эверланна, она отстаивала право Акселя Сандемусе на стипендию.
Унсет чувствовала, что круговерть событий засасывает ее. Поэтому летом она решила сделать небольшую передышку и снова отправиться в историческую экспедицию, а заодно встретиться со своим старым другом Йостой аф Гейерстамом. Северная Норвегия уже давно была в списке мест, которые ей хотелось посетить. Тем более что Йоста вот уже несколько недель как расписывал католическую церковь в Трумсё. В конце июня 1934 года писательница поехала сначала в Тронхейм, а потом в Хельгеланн и Альстадхауг. Сюда предки ее матери переехали когда-то из Шотландии. Их потомки, ее дальние родственники, до сих пор жили здесь. Они решили, что Сигрид должна унаследовать, наверное, самую экзотическую вещь, оставшуюся от ее прапрадеда: ей торжественно вручили муфту из фламинго, хранящуюся в семье с рубежа XVIII и XIX веков. Для Сигрид Унсет, изучавшей историю рода, это было очень важно. Еще один эпизод из семейной хроники, и его документальное подтверждение — пропахшая нафталином муфта, которую прапрадед приказал сделать из пойманного им в 1760–1770 годах фламинго.
В ее предках числился Петтер Дасс, поэтому Унсет хотела осмотреть его церковь. После пребывания в Альстадхауге и Люнгене она отправилась в Харстад, намереваясь затем посетить и средневековую церковь в Тронденесе. Когда она добралась до Трумсё, июль уже был в самом разгаре. Унсет остановилась в недорогой гостинице, и вскоре продавец лавочки по соседству увидел из окна неторопливо шедшую по улице даму в длинном темном плаще. Зайдя в магазин, она поинтересовалась:
— У вас есть крестьянское масло и настоящий козий сыр?
Получив желаемое, полбатона хлеба и пару других мелочей, она попросила доставить товары в гостиницу. Не подскажет ли он, где находится церковь Тронденеса? Ей хочется осмотреть окрестности, сказала величественная незнакомка. Продавец помог ей найти надежного шофера. Местная пресса еще не знала, какая знаменитость посетила их город. Сигрид Унсет любила путешествовать инкогнито. Она часто пользовалась другим именем, когда селилась в гостиницах.
Унсет отправилась навестить своего друга Йосту аф Гейерстама. Он уже два месяца работал над запрестольным образом в местной католической церкви и за это время успел исследовать красоты долины Трумсдал и завести много новых друзей. Теперь он активно делился своими впечатлениями со старой подругой по походам в горы. Вместе они совершали автомобильные прогулки по Трумсдалу. «Я пробыл с Сигрид в Трумсдале почти весь день. Мы и прогулялись, и поговорили. Сигрид была свежа и мила, как в прежние дни», — написал Йоста домой своей Астри[554].
Когда Унсет вернулась в Бьеркебек, в ее голове роилось множество творческих планов. Муфта из фламинго стала ярким украшением ветвистого генеалогического древа ее рода. Еще со времен поездки в Данию десять лет назад, когда писательница многое выяснила о происхождении семьи, ее не оставляла мысль сделать историю своего рода основой нового романа. Чем больше она собирала сведений, тем более интересными представлялись ей ее предки, особенно поколение, жившее в XVIII веке. Раньше Сигрид никогда не разделяла восхищения матери XVIII веком, теперь же она поняла, что ей есть о чем побеседовать с Шарлоттой. У матери также была фантастическая память на все истории о родственниках, которые передавались устно из поколения в поколение. Кое-что из того, что Сигрид Унсет слышала в детстве от тети Сигне, предстало в новом свете. Писательница обратилась к своему детству. Рабочим названием книги стало «Одиннадцать лет».
