Писательница снова принялась за Шекспира. Любимый автор стоял на каминной полке рядом с пополняющимся собранием классиков и немногочисленными произведениями современников. Однако наибольший интерес у нее вызывали старые драматурги, предшественники, современники и последователи Шекспира, их она и читала в первую очередь. Осмотрела она и хранящиеся в Лондоне сокровища искусства и была потрясена. «Боже, какая красота, какое богатство», — писала она Дее.
Унсет была беременна, и не только собственным ребенком. Сборник рассказов тоже обретал форму. Собственный растущий живот заставлял ее все чаще думать о детях. Детские воспоминания всегда занимали важное место в ее сознании, а критические взгляды на женский вопрос и так называемое современное общество вывели ее на новую тему: место ребенка в современном обществе. Хотя она и не считала эти мысли новыми, появившимися под влиянием того, что и сама она ждала ребенка. Нет, пожалуй, это было дальнейшее развитие идей, которые она высказывала и ранее. Например, свои воззрения о натуре ребенка она выражала еще в статье «Дети у Алтаря неба»[199], а также в новеллах. Если она и думала о детях Сварстада, отправленных в детский дом, на ее творчестве это пока никак не отразилось. Писательница высказывала свою точку зрения на женский вопрос, причем решающее место отводила необходимости «увидеть» истинные потребности детей и их положение в обществе. Хотя она и нашла «мужчину, которого может назвать своим господином», ее пытливый ум по-прежнему искал ответы на волновавшие ее вопросы.
Как мотыльки к огню, стремятся они друг к другу, две души, помыслившие, что нашли что-то, отличное от собственного одиночества. И находят те единственные мимолетные мгновения, когда одиночество человека в мире забывается.
Как-то раз в книжном магазине на глаза Унсет попалось дорогое издание в красивой обложке, с заманчивым названием «Вся правда о мужчинах глазами старой девы». Недолго думая, писательница купила его. Как раз то, что надо для забавного полемического вступления к эссе, над которым она тогда работала. Эссе было посвящено воззрениям на женский вопрос американской писательницы Перкинс Гилман. «Старая дева» — незамужняя дама — только вскользь касается вопросов, которые поднимает серьезная феминистка миссис Гилман, зато после «двадцати шести любовных авантюр» она может похвастаться куда более внушительным жизненным опытом. Бывшую секретаршу Сигрид Унсет, должно быть, это веселило не меньше, чем в свое время откровения опытных коллег и подруг «о том, каковы на самом деле мужчины». Уже тогда она находила подобного рода «опыт» довольно удручающим и по меньшей мере столь же мало вдохновляющим, сколь и «приключения» представителей другого лагеря — ее знакомых мужчин. Новоиспеченная жена, благополучно оставившая за плечами прошлое любовницы, на основании своего собственного жизненного опыта писала в «Самтиден», ничуть не боясь показаться высокомерной: «Проходной двор не удовлетворяет вкусу людей утонченных»[200]. Мишенью ее атаки, как и два года назад в Париже, стала борьба за неправильно понятые, как ей казалось, права женщин.
Позиция «старой девы», хотя и старающейся честно передать свои наблюдения и высказывающей пару-другую смелых истин, представляется Сигрид Унсет (сохранившей для печати девичью фамилию) однобокой. Ладно бы одна «старая дева» видела в мужчине только угнетателя женщин. Хуже, что и серьезная поборница прав женщин из Америки тоже не видит дальше собственного носа и демонстрирует «столь же слабые познания относительно мира и людей как таковых». И с этого Сигрид Унсет начинает свою атаку на феминисток «дома и за границей». Феминистки, заявляет она, «все это время, на словах ли, в печати ли, кормят нас полной чепухой — очаровательным детским лепетом и безвкусными глупостями». Вызывают ее критику и английские поборницы права голоса для женщин — за то, что им обязательно необходимо право голоса в вопросах, о которых они не имеют ни малейшего представления: «Под таким сладким соусом гораздо легче продавать грубую реальность политических программ по-детски наивным душам». Она упрекает женщин в том, что они недостаточно серьезно относятся к своим общественным обязанностям и берутся судить о важных вопросах, не обладая достаточными знаниями: «Не будем забывать о том, как часто эти активистки добровольно подвергали себя мукам, страшнее которых нет для женщин, а именно осмеянию».
