Джей – их постоянный корреспондент, который регулярно присылает фотографии «художественных оформлений смерти» девушки с рыжими волосами и густым макияжем. Это изображения либо самой Джей (если за сокращением скрывается девушка), либо подруги автора. На одной фотографии она изображает утопленницу в пруду: в пышном белом платье, с длинными распущенными волосами, плавающими вокруг головы. На другой – в черном кружевном наряде, перчатках до локтя, в руке зажата белая роза, девушка плавала в луже крови, напоминающей краску.
Сегодня тоже пришел черный конверт. На фото Джей сидит на кожаном стуле, раздвинув ноги, на ней чулки с кружевной резинкой и военные ботинки; голова запрокинута назад, сзади на стене красное пятно, револьвер вот-вот выскользнет из ослабевших пальцев с превосходным маникюром.
– Готова спорить, это какой-нибудь студент-живописец, – злится Кирби.
Они никогда не отвечают автору, но он не упускает случая послать им очередную извращенную фантазию.
– Да уж получше, чем студенты-киношники, – мимоходом, не поднимая головы от разделочной доски с рыбой, комментирует Дэн.
Кирби усмехается:
– Все не дает тебе покоя?
– Что именно?
– Вопрос, спала ли я с ним.
– Конечно, спала. Первая любовь. Мы все через это проходили.
– Ты понимаешь, о чем я.
– Это не мое дело, – пожимает он плечами с равнодушным видом, и это очень задевает Кирби (она не может признаться в этом даже себе самой).
– Ну и замечательно. Тогда я тебе не скажу.
– В любом случае, я считаю, тебе не стоит соглашаться на этот документальный фильм.
– Ты что, шутишь? Один раз я уже отклонила приглашение в шоу Опры.
– Вот черт! – Сливая картошку, Дэн обжигается паром. – Правда? Я не знал.
– Это мама… Я еще лежала в больнице, а ее тогда доставали журналисты. Она говорила, что они все придурки: толпами ломились прямо в палату брать интервью либо даже не перезванивали о встрече.
– Вот как, – Дэна охватывает чувство вины.
– Было много предложений участвовать в разных ток-шоу. Но это же вуайеризм форменный. Понимаешь? Это была одна из причин, почему я решила сорваться с места. Уехать и избавиться от всего.
– Я понимаю.
– Так что можешь не беспокоиться. Я сказала Фреду, куда засунуть свой документальный проект.
Кирби подносит к носу конверт персикового цвета:
– Так хорошо пахнет. Это плохой признак?
– Очень хочется верить, что для оценки ужина это не знак.
С легкой усмешкой на губах Кирби открывает конверт и вытаскивает два листа старомодной почтовой бумаги, исписанных с обеих сторон.
– Давай читай, – предлагает Дэн и начинает мять картофель в пюре: очень старается, чтобы комочков не осталось.
