Андрею было спокойно и легко, как никогда в жизни. Его охватили необыкновенная нега и блаженство. Он не понимал, где он. Но его это не пугало. Он попытался вспомнить, что было до того, как он попал сюда. Но воспоминания были смутными, непонятными. “Если не вспоминается, значит, ничего хорошего не было ”. Андрея окутывал плотный зеленый туман. Он провел рукой, туман в испуге расступился, медленно меняя цвет на голубой. Он присел, решил пощупать, на чем стоит. Какой-то мох. А может, ковер? Интересно, откуда свет? Поднял голову вверх. Ничего, сплошной туман. Мягкий, убаюкивающий. Послышалась музыка. Кажется, играла флейта. А откуда он знает, что такое флейта? И что это за слово такое — «флейта». Стайка мошкары, заблудившись в тумане, неожиданно выпорхнула перед самым лицом Андрея. Он поднял руку и отвернулся от них. В тот же миг они рассыпались к ногам молодого человека мелким сверкающим бисером. Андрей улыбнулся. Надо посмотреть, что там дальше. Он уверенно шагнул. Ощущение было такое, что он в невесомости. Хотя откуда он может знать, как бывает в невесомости.
Послышался голос. Он доносился откуда-то сверху. Нежный, мелодичный. Но туман приглушал его, стоял на пути непреодолимой преградой. Андрей сделал еще шаг, оттолкнувшись сильнее. Туман обволок его и стал удерживать, как будто был не просто влажным воздухом, а какой-то сетью. Голос зазвучал громче, донеслись какие-то слова. Одно часто повторяющееся удивило его своим звучанием. “Андрей”. Что обозначает это слово: “Андрей”? Надо будет потом как-то разобраться. А пока его манила вдаль неизвестность. Там, за туманом, непременно должно быть что-то. Что-то такое, ради чего он здесь. «Он». А что такое есть он сам? Может, он просто часть тумана? Он решил осмотреть себя. Себя не было. То есть Андрей понимал, что имеет какую-то форму. Ведь он ощущал свое тело, или ему только показалось? Но ведь ему легко, ему хорошо. Тогда какая разница, кто он и как выглядит. Он, наверное, только что родился, как некая сущность. Лениво, легкой догадкой, пронеслась мысль: ну конечно, он ничего не понимает, потому что ему еще рано все знать. Значит, впереди его ждут новые познания, новые истины, неизвестные мудрости. Получается, здесь только самое начало, тот чистый исток, откуда идут все пути в вечность. Только так подумал, возникло множество дорог. Одни были широкими, другие узкими, одни прямыми, другие извилистыми, одни вели вверх, другие вниз. Они все переливались разными цветами, и каждая из них приглашала ступить только на нее. Андрей растерялся. Как же поступить, какую выбрать? Потом для себя решил обойти все дороги. А куда ему спешить? Времени у него много, а впереди ждала целая вселенная.
Анна потихоньку открыла дверь в палату. Андрей неподвижно лежал на кровати, укрытый по пояс простыней. На груди были прикреплены датчики, провода от которых уходили далеко за пределы палаты. В обеих руках системы. Прозрачные жидкости медленно, капля за каплей, вливались в тело Андрея, питая его плоть. Изо рта выходила трубка, идущая к большому и пугающему аппарату. За него дышала машина. На левой ноге был гипс. Все это да еще и синий холодный свет повергли Анну в ужас.
Вот он, её Андрюшенька. Её и не её. Совсем рядом и бесконечно далеко. Она подошла ближе, наклонилась над его телом, стала вглядываться в такие знакомые и такие чужие черты. Лицо было опухшим, в кровоподтеках. Трубка не позволяла губам сомкнуться, отчего были видны зубы. Нескольких зубов не хватало, другие были расколоты. Анна отшатнулась, медленно осела на пол, осталась стоять на коленях и, уткнувшись лицом в рядом лежащую желтую руку, тихо заплакала.
— Я буду ждать, когда ты вернешься. Я буду ждать столько, сколько понадобится. Я буду у тебя каждый день, Андрюшенька.
— Он не слышит, — прервала ее бесцеремонно вошедшая молоденькая медсестра.
— Много вы знаете! — Анна зло посмотрела на нее. — И вообще, стучаться надо.
— Как это стучаться? Я пришла проверить капельницу. Это больница. И это лежачий больной. К тому же он в коме, — медсестра, не ожидая такого напора, оторопела. — Мне что, прикажете ждать, пока он скажет: “Войдите”?
— Еще одно слово, — и лежачей больной будете вы. Я не желаю, чтобы за моим мужем присматривала бездушная и беспардонная медсестра, — Анна поднялась и направилась навстречу медсестре. — Уходите отсюда!
— Ой, да больно надо живой труп подмывать. Все равно с него толку никакого не будет, — видимо, медсестра получила удовольствие от того, что высказалась вслух.
— Вон!
В палату вошли Александр Леонидович и Анин отец. Медсестра с испугом взглянула на завотделением и выбежала в открытую дверь.
— Что здесь происходит?
— Она сказала, что он безнадежный, — Анна посмотрела на доктора.
— Понятно.
Александр Леонидович сам подошел к Андрею и сменил капельницу, которую на столе оставила медсестра. Потом повернулся к Анне и ее отцу.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — рукой указал на уютный диван, стоящий в глубине палаты в окружении двух искусственных пальм.
