(если б только мы все смогли отсюда выбраться или это оказалось бы сном – я сплю в Стовингтоне и вижу сон, если бы только) Засов не поддавался.
Венди тянула изо всех сил, но он не шевелился. Она не могла отодвинуть проклятую штуковину. Глупо и нечестно… когда она ходила в кладовку за банкой супа, то дверь открылась без всякого труда. Сейчас засов не желал двигаться, что же ей следовало делать? Они не могли засунуть Джека в рефрижератор – там он бы замерз и задохнулся насмерть. Но если они оставят его на свободе и он очнется…
Джек на полу снова пошевелился.
– Я об этом позабочусь, – пробормотал он. – Я понимаю.
– Мам, он просыпается! – предостерег Дэнни.
Всхлипывая, она вцепилась в засов обеими руками.
– Дэнни? – в тоне Джека сквозила какая-то пока неясная мягкая угроза.
– Это ты, док, старина?
– Пап, ты поспи, – нервно сказал Дэнни. – Знаешь, уже пора спать.
Он поднял глаза на мать, которая все еще сражалась с засовом, и немедленно понял, что именно не так. Она забыла, что сперва надо повернуть засов, а уж потом пытаться вытащить его. Маленький язычок сидел в своем гнезде.
– Вот, – сказал он тихонько, отстраняя ее дрожащие руки, своими, такими же трясущимися. Он выбил ладонью язычок и засов легко отодвинулся.
– Быстрее, – сказал Дэнни. Он поглядел вниз. Джек опять распахнул глаза, странно невыразительные, задумчивые, и на этот раз папа смотрел прямо на него.
– Ты списывал, – сказал ему папа. – Я знаю, что ты списывал. Но оно где-то здесь. И я его найду. Обещаю тебе. Я его найду… – слова снова стали неразборчивыми и затихли.
Толкнув дверь кладовки коленкой, Венди открыла ее, едва замечая едкий запах сушеных фруктов, который поплыл оттуда. Она снова взялась за ноги Джека и втащила его внутрь. Теперь она дышала хрипло, судорожно, из последних сил. Когда она дернула шнур выключателя, Джек опять раскрыл глаза.
– Ты что делаешь? Венди! Что ты делаешь?
Она перешагнула через него.
Джек оказался проворным, на удивление проворным. Он выкинул руку в сторону и, чтоб увернуться, Венди пришлось вильнуть, поэтому за дверь она буквально вывалилась. Он все-таки ухватил ее за халат, тот с громким треском порвался. Теперь Джек стоял на четвереньках, волосы падали на глаза. Он напоминал грузного зверя. Большую собаку или льва.
– Будьте вы оба прокляты. Знаю, чего вам надо. Но ни хрена у вас не выйдет. Этот отель… он мой. Ему нужен я. Я! Я!
– Дэнни, дверь! – крикнула она. – ЗАПРИ ДВЕРЬ!
Дэнни толкнул тяжелую деревянную дверь, и та с треском захлопнулась в тот момент, когда Джек прыгнул. Когда она вошла в проем, Джек глухо ударился в нее, но тщетно.
Маленькие ручки Дэнни ухватились за засов. Венди была слишком далеко, чтобы помочь; вопрос о том, будет ли Джек заперт внутри или окажется на свободе, должен был решиться за пару секунд. Дэнни упустил засов, снова нашел его и пропихнул в скобы как раз тогда, когда дверь бешено затряслась. Потом ее перестали трясти, но раздалось несколько глухих ударов – это Джек бил в нее плечом. Стальной засов диаметром четверть дюйма держал крепко и не собирался поддаваться. Венди медленно перевела дух.
– Выпустите меня! – бушевал Джек. – Выпустите! Дэнни, мать твою так, я твой отец и хочу выйти отсюда! А НУ, ДЕЛАЙ, ЧТО ТЕБЕ ГОВОРЯТ!
Рука Дэнни машинально потянулась к засову. Венди перехватила ее и прижала к груди.
– Дэнни, с отцом надо считаться! Делай, как я сказал! Или я тебе так задам, что всю жизнь будешь помнить. ОТКРОЙ ЭТУ ДВЕРЬ ИЛИ Я ТЕБЕ ВОБЬЮ В ГОЛОВУ ТВОИ ПАРШИВЫЕ МОЗГИ!
Дэнни смотрел на мать, бледный, как оконное стекло.
Слышно было, как Джек тяжело дышит за полудюймом твердого дуба.
– Венди, выпусти меня! Сейчас же выпусти! Ах, ты, дешевка, сука фригидная! Выпусти меня! Слышишь! А ну, выпусти меня отсюда, тогда я все спущу на тормозах! А нет, так я из тебя котлету сделаю! Излуплю, как сидорову козу, родная мать тебя не узнает! СЕЙЧАС ЖЕ ОТКРОЙ ДВЕРЬ!
Дэнни застонал. Венди посмотрела на него и увидела, что мальчик вот-вот потеряет сознание.
– Пошли, док, – сказала она, удивляясь спокойствию собственного голоса. – Помни, это говорит не папа. Это отель.
Джек накинулся на дверь, царапая ее ногтями. Послышался скребущий раздирающий звук.
– Это отель, – повторил Дэнни. – Отель. Я помню.
Но он оглядывался и перепуганное личико съежилось.
Было три часа пополудни длинного-предлинного дня.
Они сидели на большой кровати в своей квартире. Дэнни безостановочно крутил в руках модель лилового лимузина с чудовищем, высунувшимся через опущенный верх, и не мог перестать.
Пока они шли через вестибюль, было слышно, как папа сотрясает дверь; к ним долетали удары и хриплый, обиженно-раздраженный голос. Джек, подобно бессильному правителю, извергал поток обещаний покарать, изрыгал проклятия, обещал им обоим, что они будут жалеть о своем предательстве до самой смерти – ведь все эти годы он буквально надрывался ради них.
