— Уверена, мы все об этом очень сожалеем, — встревает Марианна Альфрик. Хлопья нефритовой плесени слетают с её губ. — Но ведь мы не знали! Никто из нас даже не родился, когда «Юэлао» приземлился на Венере. Это не даёт вам право разгуливать повсюду, уничтожая посёлки и засовывать части своей персоны в мою персону! — Марианна в качестве иллюстрации машет рукой, из которой торчат щупальца. Хор одобрительных голосов раздаётся со стороны мёртвых.
Каллиопа — Беззаботный Кит возмущённо фыркает.
— Сдаётся мне, по нашему поведению было совершенно очевидно, что мы не хотим, чтобы нас беспокоили. Разве вы бы потревожили яблоню, если бы ветви мгновенно вас испаряли? Я думаю, вы бы обходили её десятой дорогой! И не надо нас осуждать за то, что мы защищались! Спросите у неё! — Каллиопа тыкает нарисованным плавником в Вайолет Эль-Хашем.
— Не понимаю, каким образом я, по-вашему, связана со всем этим, — парирует радиозвезда.
— Ты была в числе первых грабителей, которые явились к нашему порогу.
— Что, простите? Мне было восемь лет!
— Ох, да ладно тебе. Мы знаем твой голос. Мы слышали его снова и снова в голове, он шипел и носился туда-сюда, словно раскалённый жир по бесконечной сковороде. «Когда взглянула я на тот новый мир, во всех отношениях великолепный и ужасный во всех отношениях, увидела я тигра и звёзды, что падали с его полосатого языка. Взглянула я и узрела истинного своего новобрачного!» Я тебе не новобрачный, милочка, но тигром твоим стану, если придётся.
Вайолет Эль-Хашем смеётся долго и от души.
— Рыбка, любовь моя, это была всего лишь радиотрансляция! Когда моя нога впервые ступила на Венеру, рекламщик вручил мне сценарий, контракт, коктейль и дважды шлёпнул по попе.
— Могу я задать вопрос? — Арло Ковингтон поднимает руку, всё ещё в толстой водолазной перчатке. Грязь стекает из углов его рта, капая в прохладный зелёный напиток.
— Придержи вопрос на минуточку, Арло, — просит Анхис. — Боюсь, кое-кто из наших друзей сильно расстроился. Давайте вспомним, что мы тут все вместе застряли, хорошо? Мы ведь можем изобразить счастливую семейку в течение одного вечера, не так ли? Марианна? Вайолет?
— Ладно, — ворчат девушки.
— Каллиопа? Ты не могла бы показать нам того беззаботного кита, которого мы все знаем и любим?
— Ладно, — язвительно бросает кит.
Анхис хлопает в ладоши.
— А теперь, мама, старая ты проказница, иди сюда.
Северин Анк выбирается из объятий Эразмо и одним прыжком оказывается возле барной стойки, где сооружает себе ещё один «буравчик».
— Ну хватит уже, мамулечка. Скажи нам правду.
— Мы ядовитые?! — хором восклицают Эразмо, Максимо, Марианна, Сантьяго и Арло, после чего начинают неудержимо хихикать.
Но вопрос Анхиса заключался не в этом.
— Ты мертва?
В целлулоидных глазах Северин мелькают лукавые искорки. Она касается носа серебристым пальцем.
— Я не хочу всё испортить. — Она ухмыляется. — После ланча надо подождать хотя бы час, прежде чем отправляться плавать, детишки!
Мадам Мортимер встаёт, в задумчивости поглаживая повязку на глазу.
— Единственная причина, по которой это дело всё ещё не оставили в покое, заключается в том, что твоё чертовски огромное глазное яблоко попало на плёнку, Каллиопа. Обычно смерть ведёт к появлению трупа; но существуют много исключений, и это легко можно отнести к одному из них. Профессия мальцового ныряльщика опасна даже в лучшие времена. Неосторожные распадаются на атомы, как шарик эф-юна в распылителе. Это трагедия, но она случалась уже тысячу раз без вот такого вот «Sturm und Drang»[90] и бития себя в грудь. Если не учитывать ту короткую киноплёнку, дело-то простейшее.
Встревает Мэри Пеллам:
— А ещё проблема в том, что дружочек Макси растрынделся на всю вселенную, что убил её.
Анхис кивает.
— Да, я думаю, пора нам дёрнуть за эту ниточку — не так ли, дружище Просперо?
Максимо Варела не встаёт. Он салютует Анхису своей «Маргаритой».
— О, но ведь я её действительно убил, мальчик мой.
— Врунишка, — мурлычет Северин из-за барной стойки. Неторопливо направляется обратно к Эразмо, неся свежую «розовую леди». Устраивается на ручке его кресла. — О, какой же ты неисправимый лгун.
— Мы играем в ложь? — вздрогнув, спрашивает Марвин Мангуст. Его усы радостно топорщатся. — Я люблю эту игру! Я в ней настоящий ас! Выберите меня! Выберите меня! Я тоже убил Северин!
— Да кто же ты? — с раздражённым вздохом спрашивает Пейто Кефус. — Как ты вообще связан с этой историей? Что ты тут делаешь?
Марвин Мангуст закрывает рот обеими лапами. Икает.
— Я не знаю! — нервно отвечает он. — Я попросил осьминога меня подвезти!
Покрытое чумной испариной лицо Макса обмякает.
— Я говорю правду. Рин, мне так жаль.
Северин закатывает глаза.
— Господи боже, Макс, ты чего?
— Я тебя ударил.
— Я тоже тебя ударила. Наш счёт меня устраивает.
Запавшие глаза Максимо наполняются слезами.
— Я тебя толкнул. Ты упала на камни.
— И обзавелась парой синяков на заднице. Тоже мне, проблема.
— Ты упала на Джорджа и разбила его.
