Я стояла у стены и смотрела, как он уходит обратно через тир в кухню. Послышались голоса, хлопнула дверь. Мое счастье угасло, и я вздохнула, надеясь, что сними все будет в порядке. Было странно, что Алекс куда-то шел без меня, — пожалуй, впервые с тех пор, как мы познакомились.
«С ним все будет в порядке, — сказала я себе. — Алекс точно знает, что делает».
Я услышала, что Себ встал и пошел к лестнице.
— Они уходят?
— Да, они идут на охоту.
Я побежала вниз по лестнице, слегка задев Себа, и начала собирать подушки с пола.
— Думаю, мы можем пойти в гостиную, там удобней.
Себ взял подушки под мышку.
— Да, там лучше.
Наверху мы положили подушки обратно на диван и отправились на кухню за колой. В доме всегда было полно газировки и всякого подобного. Половина коробок наверху была с консервами или напитками, а вторая половина — с боеприпасами и снаряжением. Как будто Хуан готовился к осаде.
Я протянула Себу колу и посмотрела, что лежит в холодильнике.
— Ты хочешь есть?
Он открыл колу и скорчил гримасу.
— Тут очень… американская еда.
Я посмотрела на него из-за дверцы холодильника.
— В смысле? Какая, например?
Себ пожал плечами.
— Читос, доритос и все такое, — сказал он, опираясь на стол.
Я увидела, как на груди у него напряглись мышцы, и быстро отвернулась к холодильнику.
«Что с тобой? — в раздражении одернула я себя. — Ты любишь Алекса. Почему ты вообще обращаешь внимание на Себа?»
— Доритос — это же мексиканская еда, разве нет? — Мой голос, к счастью, звучал спокойно.
Себ засмеялся, достал из шкафчика пачку и поднял ее.
— Уиллоу, они оранжевые, — сказал он. — И читос — тоже оранжевые. Они ярко-ярко-оранжевые. — Он пожал плечами.
Я рассмеялась и расслабилась.
— Ладно, я признаю, что сырные начос «Доритос» не совсем мексиканские, — сказала я, изучая содержимое холодильника. Там было негусто. Парни ели как лошади, у нас не часто оставалась лишняя еда. — Я имела в виду обычные, которые едят с соусом сальса.
— Может, чуть-чуть, — согласился Себ и убрал пачку обратно в шкаф.
Я закрыла холодильник и положила перед ним пачку шоколадного печенья.
— Все любят шоколадное печенье, — сказала я и протянула ему. — Включая мексиканцев. И в нем нет ничего оранжевого.
— Обещаешь? — усмехнулся он.
— Si, обещаю.
Я села на диван в гостиной. Часть меня хотела, чтобы он сел в кресло, но он устроился рядом со мной. Не совсем рядом, но я чувствовала его. Пытаясь не обращать на это внимания, я сняла обувь и откинулась на подушки.
Себ наклонился, чтобы тоже снять кеды, и я увидела у него на предплечье еще один шрам — белый тонкий рубец на загорелой коже, как от ножа. Пока я смотрела на него, время замедлилось. Я думала о том, что Себ рассказал мне, и ненавидела все, что ему пришлось пережить.
— Хотела бы я знать тебя, когда мы были детьми, — выпалила я и сразу смутилась. Но это была правда. Я хотела бы вернуться в прошлое и просто быть там с ним рядом, чтобы он знал, что он не один.
Себ посмотрел на меня, и несколько каштановых кудрей упало ему на лоб. Он не удивился, скорее задумался.
— Да, я тоже хотел бы этого, — нежно сказал он. — Всю свою жизнь я этого хотел. — Он улыбнулся с сожалением. — Но думаю, было бы лучше, если бы мальчиком я жил в твоем доме в горах. А не чтобы ты провела детство там же, где я.
На секунду мне захотелось обнять его. Я отвернулась искрестила руки на груди, игнорируя предательский голос внутри себя, который шептал: «Друзья могут обниматься».
— Ты рассказывал мне о том, что произошло с ангелом.
Я надеялась, что Себ ничего не почувствовал. Теперь понятно, каково Алексу иметь девушку-телепата.
Если Себ и ощутил мое смущение, то не подал виду.
— Да, думаю, мой ангел спас меня.
Он уселся на диване в противоположном углу, вытянул ноги и скрестил их. Диван был достаточно большим, и его длинные ноги в чистых белых носках не касались меня.
Я сидела, скрестив ноги, и смотрела на него.
— Он спас тебя?
Себ кивнул. Он облокотился на диван, глотнул колы и потянулся, чтобы поставить ее на столик.
— Была серьезная драка, я думал, что у меня было… — Он нахмурился и почесал лоб. — Concussio? Как это называется?
— Сотрясение?
— Да. — Он пожал плечами. — Я был идиотом, сцеплялся со всеми подряд. Как-то я дрался с парнем, который был в два раза больше меня. Он повалил меня и ударил ногой по голове. Один раз, второй — я даже не знаю, сколько раз. Когда я очнулся, у меня текла кровь. Я не знал, где нахожусь. Я долго там лежал и думал, что умираю. Меня это мало волновало, но я был в бешенстве от того, что человек со мной такое сделал.
В доме было тихо. Я хорошо себе это представляла — бешеный молодой полуангел, который был ранен во всех смыслах. Себ задумался и расслабился. Он мог понять себя тринадцатилетнего, но не имел к нему сейчас никакого отношения.
— Потом пришел мой ангел, — продолжил он. — Он был недоволен, потому что я поступил так глупо, что меня могли убить. Он помог мне…
— Стой, он помог тебе? — Я уставилась на него. — Как они это делают? Прикасаются? Ты можешь это почувствовать?
— Это было всего один раз. Не знаю, думаю, он…
