Сияние Авроры полностью

– И’на Сай’нуит, – шепчет она дрожащим голосом. – Те Несломленные на Мировом Корабле. Именно так они назвали тебя, когда Тайлер обратился к тебе по имени.

– Бе’шмаи, прошу тебя, – умоляет он. – Позволь мне все объяснить…

И’на Сай’нуит.

Сын Звездного Убийцы.

– Ты его, – шепчу я.

Медленно встаю, мои ноги дрожат, лицо кривится, когда слезы текут из глаз.

Не могу в это поверить. Мы все были так слепы.

– Ты сын этого ублюдка.

Скажи ей правду.

Такую просьбу содержала та записка. Послание, попавшее ко мне благодаря невероятному, необъяснимому повороту событий. Почерк принадлежал не мне. Да и обнаружил ее не я. Но все же в глубине души понимал, что послание адресовано мне. И сейчас, видя боль в глазах той, кто стала для меня всем, и для которой, возможно, я теперь стал никем, осознаю: надо было прислушаться.

– Он твой отец? – недоумевает Аврора.

Почему я не открыл ей правды, когда она стольким поделилась со мной?

Потому что ты боялся.

– Бе’шмаи… – шепчу я.

– Ты же сказал, что он умер, – говорит она со слезами на глазах. – Погиб в сражении при Орионе. Ты соврал мне.

– Я не врал, – возражаю я, к моим ушам приливает жар. – Он и правда умер. Умер для меня.

Финиан потрясенно качает головой:

– Дыхание Творца, Кэл…

– Он умер в тот день, когда преданности предпочел гордость, – чуть ли не кричу я. – Когда ради победы отказался от чести. Под флагом обмана убил десятки тысяч солдат при Орионе, а потому в моем сердце навсегда останется мертвым. Он не мой отец. – Я сжимаю кулаки. – А я не его сын.

Я чувствую, как во мне закипает ярость. Она шепчет мне:

«Ты унижаешься перед этими червями? Ты же прирожденный воин. Мы, сильдратийцы, называли звезды своим домом, когда эти насекомые только спускались со своих деревьев. Ты ничего им не должен, Кэлиис».

– Замолчи, – шиплю я.

Но он не слушает меня. И, как всегда, продолжает говорить.

Голосом моего отца.

И’на Сай’нуит.

Однако его тут же перекрывает голос Скарлетт:

– Он убил моего отца.

В этот миг я смотрю на нее и вижу предательство. Ее щеки мокрые от слезы, подбородок дрожит. Однако голос твердый, как сталь.

– Он убил моего отца, и ты это знал. Знал о том, что он сделал. О том, чего нас лишил. Ты смотрел нам в глаза и ни словом не обмолвился об этом. Мы имели право знать. – Она с отвращением мотает головой. – Зато тебе хватило наглости притворяться нашим другом.

– Скарлетт, я действительно ваш друг.

– Ты подверг всех нас опасности! – кричит она. – Саэдии охотилась за тобой из-за него! Если бы не она, если бы не ты, мы никогда не попали бы на борт «Андараэли»! Тайлера не схватила бы АОТ! А Ра’хааму не удалось бы спровоцировать твоего ублюдочного отца развязать войну, которая спалит всю галактику! – Она прожигает меня взглядом, сжав ладони в кулаки. – Все это – твоя вина, Кэл!

Зила тихонько откашливается.

– Скарлетт, ты немного преувел…

– Да неужели? – вскрикивает Скарлетт. – Думаешь, расскажи он нам о своем происхождении, ему бы позволили присоединиться к этому экипажу? Позволили бы вообще вступить в Академию Авроры? – Она оборачивается ко мне, сузив глаза. – Держу пари, в своем заявлении ты тоже соврал, да? Адамс и де Стой ни за что бы не приняли в Легион сына самого отъявленного убийцы в галактике. Никогда.

Я, поджав губы, встречаюсь с ней взглядом. В ответ на обвинения во мне закипает злость, но я силой подавляю ее.

– Ну? – вопрошает Скарлетт.

– После Ориона я взял фамилию матери, – признаюсь я. – Не хотел иметь ничего общего ни с Каэрсаном, ни с Несломленными. Я вступил в Академию Авроры, чтобы попытаться искупить совершенное им зло! Но понимал, что командование никогда не позволит мне попасть в Легион, если узнает, кто я на самом деле такой.

– Значит, ты соврал, – заключает Скарлетт.

Я невольно взрываюсь:

– Их это не касалось!

– Зато касалось нас! Он убил нашего отца, Кэл! – выпаливает она и оглядывает остальных, чтобы убедиться – удар нанесен. – Раз уж на то пошло, не хочешь больше ни в чем признаться? Тебя действительно зовут Кэлиис? Или насчет этого ты тоже соврал?

Взгляды товарищей устремляются ко мне. Даже Авроры – мое сердце болезненно сжимается. Я вижу, как у каждого из них в голове проскальзывает мысль: возможно, все во мне – обман. Что они совершенно меня не знают.

– Я – Кэлиис, – говорю я. – Ты же знаешь меня, Скарлетт.

Но та, охваченная праведным гневом, лишь качает головой:

– Я ничего о тебе не знаю, эльфийский ублюдок. Кроме того, что нельзя доверять ни одному твоему слову.

Зила продолжает яростно жевать кончик волос – ее явно расстраивает эта ссора. Погруженная в себя, сгорбленная, маленькая и молчаливая.

Голос Финиана звучит тихо: