Сияние Авроры полностью

Саэдии, поджав губы, смотрит на меня через всю камеру. За время моего рассказа: об Авроре, эшварах, Ра’хааме, Октавии III, Кэт, хранилище в Изумрудном городе, ГРУ – кровь на ее лице и на полу высохла. Она не проронила ни одной мысли в моем сознании. Выражение ее лица изменилось лишь однажды – на мгновение глаза сузились, – когда я упомянул об Оружии, которое, я надеюсь, мои товарищи все-таки сумели найти без меня.

Скарлетт.

Аври.

Великий Творец, надеюсь, с ними все в порядке…

После моего признания Саэдии продолжает молчать. Я жду, что она рассмеется. Назовет меня лжецом и психом, отреагирует так, как сделал бы любой нормальный человек в ответ на рассказ о том, что древнее растениеподобное существо, проигравшее в войне против расы древних телепатов, вот-вот очнется после вечного сна в миллион лет и обрушится на всю галактику.

Но когда она наконец говорит, ее мысли звучат тихо в моей голове:

«Теперь понятно, почему ты постоянно думаешь о той девушке».

Я непонимающе хлопаю глазами.

«…Что?»

«Кэт, я так полагаю? Она плотно засела в твоих мыслях, Тайлер Джонс».

Я тяжело сглатываю. В груди ноет.

«Она была… моим другом».

Саэдии прищуривается:

«Больше, чем другом».

«…Возможно».

«А он ее забрал. Этот Ра’хаам. Обратил. Поглотил».

Я чувствую, как во мне закипает злость. Долгожданная, жгучая.

«Да, так и есть».

«Так же, как поглотит галактику, если мы ему позволим».

«Да, – киваю я. – Именно».

«Нам нужно выбраться из камеры, Тайлер Джонс».

Я вскидываю бровь. Ту, что со шрамом. Для пущего эффекта.

«Как здорово, Саэдии, что ты мне об этом сказала».

«Это был сарказм, маленький терранин?»

Я пожимаю плечами:

«Большую часть унаследовала моя сестра. Но кое-что досталось и мне».

На слове «унаследовала» Саэдии вновь прищуривается. Награждает меня долгим, тяжелым взглядом. Блестящие глаза обрамлены темными ресницами и черной краской. Ее взгляд чересчур долго задерживается на моей обнаженной груди.

«Слушай, я знаю, что с такой грудью можно баллотироваться в президенты и победить, – мысленно говорю я с легким раздражением. – Но ты могла бы не так явно пожирать меня глазами? Если ты забыла, у нас и без того проблем выше крыши».

Темплар Несломленных в ответ склоняет голову. Затем медленно, очень медленно откидывается на биокушетку и вытягивает перед собой длинные голые ноги. Я знаю, что она делает. Чего добивается. Поэтому призываю на помощь шквал мыслей о самых несексуальных вещах: мой давний сосед по койке Бьоркман, стригущий зубами ногти на ногах; тот раз, когда я прищемил себя ширинкой; бабушкины панталоны – огромные чудовища кремового цвета, развевающиеся, как паруса, на вет…

Ничего не выходит. Я на долю секунды опускаю взгляд.

«Проклятье».

Потом снова смотрю на лицо Саэдии. Ее разбитые губы растягиваются в легкой ухмылке.

«Я не "пожираю тебя глазами", как ты красноречиво выразился, Тайлер Джонс. – Она снова переводит задумчивый взгляд на мою грудь. – Просто размышляю о том, что за сердце бьется под этими ребрами».

«…Ты о чем?»

«О том, что враг моего врага – мой друг. Несмотря на всю вражду и ругань между нами, я ценю твое доверие поведать мне свои тайны. А еще есть тайны, которые тебе, возможно, задолжали. Они касаются меня. – Она смотрит мне в глаза. – Касаются тебя».

Я хмурюсь:

«…Меня?»

Саэдии легонько пожимает плечами и, теребя черный локон, снова окидывает меня взглядом.

«Тебя и твоей сестры, полагаю».

«…Какое отношение к этому имеет Скар?»

«Вы же близнецы, верно?»

«Да, и что?»

«До битвы на Кирейне Джерико Джонс сбежал из сильдратийского плена, я права?»

Я хмурюсь сильнее:

«Откуда ты знаешь?»

Она снова улыбается: