Она — не та, с чьим именем на устах рыцари совершают подвиги и чью красоту воспевают менестрели. Зато она умна, энергична, властолюбива… Знакомьтесь — Катриона Ринавиэль Уитримана, принцесса Оитлона. В простонародье — утырка. И пусть от наследницы Оитлона сбегают все женихи — ее враги их обгоняют. И пусть никто, даже собственные родители, не любят — зато все боятся. Но все это не может сделать Катриону счастливой… пока в один далеко не прекрасный день ее не похищает Динар Грахсовен, правитель Даларии. Жизнь Кат круто меняется — она обретает любящего отца, друзей и массу неприятностей, главная из которых — любовь. Но Катриона разберется! На то она и принцесса особого назначения…
Просыпаться не хотелось. Абсолютно. Не в первый раз для меня, конечно, но сегодня это нежелание было как-то по-особому сильным.
Рывком сев на постели, открыла глаза.
Возникло огромное желание мгновенно закрыть их обратно! А после желательно снова лечь, заснуть и более не просыпаться в этом кошмаре! Но учитывая обстоятельства моей жизни, я не без оснований подозревала, что следующий кошмар, может оказаться похуже этого. К тому же, эти громадные, размером с внушительное окно каждый глаза, имели уже знакомый мне желтовато-наглый оттенок, так что через несколько секунд я поздоровалась с колоссальной черно-коричневой чешуйчатой гадиной:
— Доброе утро, Тэхарс.
Дракон заметно скривился и мрачно спросил:
— Где истерика? Где заполошные метания по моей пещере? Можно хотя бы испуганный вопль, я не привередливый.
Пожав плечами, честно сообщила:
— Истерики не по моей части. Пожалуй, за всю мою жизнь подобное случалось со мной лишь единожды.
Явно заинтересовавшись, дракон уместил свою голову поверх сложенных на каменном полу передних лапах и поинтересовался:
— Это когда же тебя так?
Спустив ноги с кровати, я поняла, что здесь зверски холодно, поэтому потянув верхнее из трех одеял, закуталась в него как в мантию и направившись к выходу из пещеры, с невеселой улыбкой ответила:
— В день, когда наш великий и бессмертный объявил моему отцу о намерении прекратить свое холостяцкое существование посредством взятия меня в супруги.
Идти по холодному, покрытому инеем каменному полу пещеры было не слишком приятно, но едва я вышла на свет — все окупилось удивительным, потрясающим видом. Под утренним бирюзово-салатовым небосклоном величественные серые, покрытые голубыми снежными шапками горы смотрелись удивительно прекрасно. Белые горы, размером значительно уступающие своим собратьям, казалось покрывал не голубой, а совершенно синий, ослепительно сияющий и искрящийся под огромным белым поднимающимся по небосклону светилом. Я поискала взглядом второе, черное светило и даже несколько удивилась, не обнаружив звезду, практически давшую мне имя.
— Черное светило восходит позже, но сияет дольше, — обдавая меня порывами теплого дыхания, сообщил подкравшийся сзади дракон.
Я приняла информацию к сведению, и подойдя ближе к краю площадки, посмотрела вниз, запоздало осознав, что фактически вижу… пусть будет поселение крылатого народа. Похоже пещера Тэхарса располагалась на вершине самой величественной из гор, остальные жили ниже. Значительно ниже. И сейчас отсюда, практически с высоты драконьего полета, я видела летающих внизу драконов, драконов убирающих снег из своих пещер, дракон, натужно машущих крыльями и с трудом удерживающих в лапах что-то вроде быков, только больших и светло серых, чем-то похожих на наших древних туров. На одной из наиболее значительных горных плато стайка маленьких, как мне показалось, дракончиков старательно махала крыльями, внимательно следя за огромной синей драконницей, что стояла перед группкой и видимо командовала.
— Мелкотня, — с удивительной теплотой в голосе, прорычал все еще пребывающий в виде дракона Тэхарс. Затем отрешенно произнес: — Еще пять дней назад валялись кто-где, замерзшие, высохшие трупики, скинутые темными в пропасть и разбившиеся, недоразвитые в недовыросших яйцах, а теперь смотри-ка, уже учатся ловить ветер.
Усмехнулся и добавил:
— Смотри на них, императрица, а ты говоришь «истерика»…
Он развернулся и ушел в глубь пещеры, тяжело ступая.
Обернувшись, проводила его откровенно раздраженным взглядом, а затем вновь вернулась к осмотру поселения драконов. Заметила странность — некоторые все продолжали и продолжали прилетать, судя по тому, что там восходило белое светило, то с востока. И вот драконы, большие и не очень, тащили и тащили этих несчастных туров. Пока я стояла, насчитала уже двенадцать штук.
— Запасают, — сообщил из глубины пещеры Тэхарс. — Сейчас освежуют, выпотрошат, после сложат в ледник.
— Драконы запасают мясо? — искренне удивилась я.
— А то, — хмыкнул мой собеседник. — Редко когда удается отбить у орков часть стада. А сегодня вот, получилось. Там у орков этих случилось чегось ночью. Под утро уже прямо. Что-то серьезное, раз они стадо бросили. — После чего обвинительно добавил: — И вот слетать бы, но за тобой сказано приглядеть. Вот, сижу, страдаю и от любопытства, и от похмелья.
Глянув через плечо, увидела только огромные сияющие в глубине пещеры драконьи глаза, остальное терялось во мраке, и безразлично сообщила:
— Я тебя не держу.
— Ты — нет, — подтвердил Тэхарс, — а вот слово данное Араэдену крепче любой цепи.
— Ммм, — понимающе протянула я. И саркастично поинтересовалась: — Сейчас будет слезливая история о том, как когда-то в далеком прошлом наш великий и бессмертный спас вашу бесценную драконью жизнь?
— Нет! — возмущенно прорычал дракон.
— Серьезно? — не поверила я. — А откуда же тогда такая преданность кесарю?
