А сейчас меня ждёт Анюта. Моя любимая, к которой я возвращаюсь, навсегда оставляя позади Веронику, минуя длинные, больничные коридоры и редкий персонал больницы. Но от боли, которая рвала моё сердце на куски, глаза невольно налились слезами. Как я решился оставить Нику? Ка-а-а-ак? Я же поклялся ей, что мы будем вместе, что не брошу её. Соврал… И Ника чуть не поплатилась жизнью за мое враньё!
С этой вязкой пучиной скверных мыслей я стоял напротив запасного выхода больницы, который, мне на огорчение, был заперт. Опять идти через всю больницу? Проходить мимо реанимации? Осознавать, что где-то там Ника нуждается во мне? Нет… Не-е-ет! Я бы не выдержал этого вновь. Поэтому я ударом ноги вышиб стальную дверь, которая от такого взаимодействия вылетела на десяток метров из проёма, с грохотом ударившись об асфальт. Включив двигатели, я плюнул даже на то, что меня могут увидеть люди, и просто взмыл в воздух, направившись с ближайший лес, где потом провёл несколько часов в полном одиночестве. Лишь бы меня никто не видел… и чтобы никого не видел я сам…
«Хабаровский край. Благодатное»
Я вернулся к своей Анюте, которая, судя по её встревоженному и заплаканному взгляду, вся извелась в ожидании. Наверно, боялась, что приступ Ники изменит моё решение. Стоило мне только приблизиться к дому, как девушка, что сидела на лавочке у дома, кинулась мне в объятия и разрыдалась, вжимаясь в меня так, будто хотела стать со мной единым целым.
– Ты вернулся! Вернулся ко мне, – всхлипывала Анюта, которую я поглаживал по спине в утешение, – Андрюш… что с Никой? Она жива?
– Она в реанимации, но непременно выкарабкается. Врачи говорят, что ее жизни больше ничего не угрожает. У неё был сердечный приступ, – с болью в голосе объяснил я, – за ней присмотрит отец…
– Если бы ты ушёл из моей жизни, то я бы тоже не выдержала… – Анюта обняла меня ещё крепче.
– Давай не будем о плохом, Анют? Я с тобой и больше не покину тебя! Слышишь? Я не уйду, – стараясь успокоить Анюту, утвердил я и слегка отстранил от себя заплаканную девушку. Заключив её лицо в свои ладони, я осознанно прильнул к губам любимой, от чего моя девочка буквально растаяла, расслабившись всем телом, что мне пришлось даже удержать её за талию.
– Я люблю тебя! Люблю! Больше жизни люблю… – отстранившись от моих губ на считанные миллиметры, выпалила Анюта и, поцеловав меня ещё раз, уткнулась мне лбом в грудь.
– Пошли домой, малышка… отдохнуть нужно. Последние дни выдались очень тяжелыми… – на этих словах я обнял любимую за талию, и мы прошли в дом.
Анюта всеми силами поддерживала меня в трудное время, когда я был сам не свой. А время это тянулось очень долго, особенно в постоянных упрёках от совести, которая больно жалила мою душу. Как я не старался забыться, переключиться на новую жизнь и думать о хорошем, Ника не выходила у меня из головы. Я не мог простить себя. Бывало, что хотелось к ней наведаться и узнать, как она, но понимал, что так поступать нельзя. Она должна была забыть меня окончательно, а моё появление принесло бы в её жизнь очередную боль. И неизвестно, выдержала бы она нового удара?
Анюта все это видела, прекрасно понимала, что меня гложет, старалась разделить со мной всю боль, облегчить моё состояние и убедить, что моей вины в случившемся нет, что это лишь стечение обстоятельств. Но… всё, что случилось – только моя вина. Только моя…
День за днём, месяц за месяцем, моё состояние постепенно приходило в норму после возвращения памяти. Ну, к стабильности уж точно. Но меня беспокоило отсутствие Владыки всё это время. Он ни разу не наведался ко мне, как бы я его не звал. Я даже переживал за него… не случилось ли чего? Ни через полгода, ни через год он не объявился! Всё это время я жил размеренной жизнью, а желание обзавестись парочкой новых сил даже не проникало в мою дурную голову. Тот страшный урок я хорошо усвоил – погоня за всесилием ни к чему хорошему не приведёт. Из-за того, что я был слеп и порабощен жаждой новых сил, пострадала моя Анюта. А не влезай я в сделку с Сатаной, Ника про меня даже не узнала бы, от чего не пришлось бы ей проходить через столько боли и расставание со мной. Уже через полгода ситуация с Черновой на моей совести притихла и лишь изредка зудела, но я старался не расчёсывать больное место. Периодически я отвлекался полётами в город, где старался пресечь мелкие преступления в виде грабежей, нападений или обычных разбоев. Это было своего рода хобби. Мне даже казалось, что таким образом я могу хоть немного искупить вину за содеянное. Но на фоне этой размеренной жизни, почти каждую ночь ко мне приходили страшные воспоминания… Кошмары, в которых я видел Люцифера. Стоило мне только закрыть глаза, как я снова попадал в ту клетку с Дьяволом, где он меня пытал. Первые полгода после возвращения памяти, это ощущалось особо остро, но потом всё пошло на спад. Уже через год эти кошмары могли мучить меня раза два в неделю, чему я был безмерно рад.
