Но солнце уже исчезло в странной сияющей дымке, образовавшейся на огромной высоте. Воды океана почернели и пошли рябью.
Шторм… Он начался…
— Я не могу определить направление на запад, — с нарастающим волнением сообщил капитан. Звено все еще шло прежним курсом, не меняло его, но впереди так и не появилось берега.
Лейтенант Савадски произнес:
— Вероятно, мы отклонились на северо-восток. Полагаю, мы можем находиться в двухстах двадцати милях северо-восточнее базы. Как поняли?
Он что, бредит? Как мы могли так отклониться?
Боковой ветер, судя по приборам, отсутствовал. Но так ли это? Да и какой силы нужен ветер, чтобы самолеты не могли с ним справиться, чтобы машины относило в сторону подобно буксиру, не способному подняться вверх по течению реки?
Диспетчер еще раз потребовал, чтобы группа шла на запад.
— Я не в состоянии сделать этого! У нас вообще ничего не работает! — воскликнул Савадски.
Капитан принял решение:
— Поднимаемся. Давайте выжмем все из этих малюток.
Звено сверкнуло крыльями в призрачном свечении набирающей грозную силу бури и стало набирать дополнительную высоту. Впереди капитан Карчер мог видеть странную дымку, похожую на перистые облака, но с каждой секундой наливающуюся чернотой. Он знал, что тучи не могут формироваться на той высоте, которую выбрала себе дымка, потому ожидал от этого атмосферного явления самого худшего. На всякий случай. А еще капитан наблюдал странное свечение неба, похожее на сияние за полярным кругом.
Вдруг в шлемофоне раздался голос «гаммы-два»:
— Я теряю мощность.
— Переходи на форсаж, — приказал капитан.
— Бесполезно, сэр. Машина теряет мощность, и я ума не приложу, в чем причина.
— Что у тебя сейчас?
— Семьдесят процентов. И она падает. Сэр, мне не подняться, я иду вниз.
Самолет ведомого развернулся и пошел на снижение. Уже через пять секунд «гамма-два» выругался:
— Черт возьми, я не вижу воды! Там туман!
— Выравнивай машину! Иди на малых сколько сможешь!
— У меня мощность — сорок, сэр! — уже с паническими нотками воскликнул «гамма-два». — Я падаю, парни!
Капитан не мог помочь ведомому. Ничем абсолютно. Потому группа продолжала подъем на высоту.
И тут в треске помех раздался крик «гаммы-два». После чего его голос пропал. Безуспешно Карчер пытался вызвать его на связь: «шершень» под вторым номером, скорее всего, разбился о воду. Бортовой радар перестал регистрировать самолет ведомого.
— Выравниваем на горизонтальный полет, — наконец приказал Карчер, а затем по радио стал передавать на берег координаты крушения «гаммы-два».
— Но мы можем подняться повыше!
— Я сказал, выравниваем. Кто-нибудь видит землю? Кто-нибудь вообще что-нибудь видит?
Вокруг царил ад. Вверху перистые облака из дымчатых и полупрозрачных превратились в черно-малиновые тучи. Внизу был лишь мрак. И шторм приближался стеной, настоящей стеной из молний, дождя и перемешанных в страшном коктейле грозовых облаков цвета… смерти?
Справа возникла молния. Капитан Карчер видел ее — так близко от звена, так опасно близко.
— Что делать будем? — крикнул Савадски.
А что можно поделать в такой ситуации? Только уповать на Бога и попытаться удержать машину на лету.
И всё. Больше ничего…
Новая молния прошила воздух, теперь уже слева от звена. Капитан почувствовал, что его «шершень» стал, подобно «гамме-два», терять мощность и снижаться.
— Предлагаю спуститься к воде. Если что-то пойдет не так, катапультируйтесь.
— О'кей, «гамма-один». Идем вниз.
Пять F/A-18 с ревом устремились к океану. Теперь пилоты могли видеть туман над водой очень хорошо и вскоре уже влетели в него. Туман окутал самолеты непроницаемой мглой.
— Все на горизонтальный курс! — заревел Карчер, осознавая опасность снижения в таком густом тумане при неисправных приборах. И тут же понял, какую глупость сказал, ведь ни альтиметр, ни авиагоризонт не функционировали.
Слой тумана прошибла толстая полоса электрического разряда. Перед внутренним взоров капитана возникла картина взрыва самолета «гаммы-шесть», пораженного молнией. В шлемофоне раздался треск, поверх которого кричал «СОС!» кто-то из пилотов звена.
Группа летела невесть в каком направлении, к тому же «шершень» Карчера практически утратил всю мощность. Он просто падал.
И тогда капитан приказал:
— Всем катапультироваться!
Через две секунды он, стиснув зубы, вылетел из кабины в катапультированном кресле. Внутренности оттянуло, разум померк от перегрузки, стало невозможно дышать. Не в состоянии что-либо разглядеть во мраке тумана, капитан Карчер отдался милости Господа.
Вскоре раскрылся парашют. Пилота еще раз хорошенько встряхнуло и понесло ветром Бог знает куда.
Джон сидел у костра с видом обреченного. Его голова была перемотана белыми бинтами, и на левой височной доле проступила кровь. Голова болела, даже трещала и кружилась, но Джон, вопреки советам молодой девушки, отказался ложиться в палатке.
Рядом угрюмо сидели молодые парни, одному, должно быть, лет двадцать восемь, второму около двадцати четырех. Русские.
