К бывшему мастеру иллюзий по имени Цин обращается таинственный человек в маске и предлагает взорвать пассажирский звездолет. Цин, подавленный отсутствием жизненных перспектив, поначалу соглашается, но в последний момент, сраженный чувством вины, забирает уже заложенную в звездолете бомбу и бежит. Пытается это сделать, по крайней мере. Потому что тотчас в погоню за нерадивым террористом бросаются преследователи – бывшие заказчики и их конкуренты. Цин оказывается в самом пекле кровавого фронта всепоглощающей войны могущественных суперкорпораций. И от него зависит кто победит, а кто проиграет. А тем временем в глубинах космоса возникает загадочная аномалия, которая грозит не просто перекроить весь мир, а уничтожить его до основания. Навстречу неизвестному отправляется допотопный космический грузовоз, на борту которого стареющий биолог Волков, полный сожаления о бездарно прожитых годах, пытается найти новый смысл жизни. Роман «Сияние потухших звезд» затрагивает актуальные темы социального неравенства, экономической эксплуатации, несправедливости и невозможности прожить свою жизнь так, как бы того хотелось – и все это на фоне грандиозной катастрофы вселенского масштаба, с погонями, взрывами, перестрелками, шутками, рассыпающимися на части звездами и гибнущими межзвездными империями!
1
Где-то около полудня в комнату бывшего визиониста Ардьяла Цина Сюнзи явился некто или даже нечто и предложил ему стать убийцей. Странный тип высотой в полтора человека торчал в коридоре в бело-синем комбинезоне и маске, похожей на тактический шлем. Он не шевелился и словно бы и не дышал.
В коридоре не пахло, а где-то в стороне и ниже по лестнице кричали дети.
Открыв дверь Цин пожалел об этом тотчас – в комбинезоне гостя он разглядел черты формы коммунальщиков. Последний раз безработный визионист оплачивал комнату месяца три, а то и четыре назад, и все ждал тех, что придут его вышвыривать. Впрочем, а почему коммунальщики? – подумал Цин. Скорее должны заявиться люди из банка, сперва улыбчивые, в чистеньких костюмчиках, с пластмассовыми физиономиями и вросшими косметическими имплантами, а потом уже сотрудники попроще – амбалы с молотками и пистолетами. Этот, впрочем, тоже не карлик – чтоб заглянуть в лицо гостю Цину пришлось задирать голову так, будто он на звезды смотрел. Но, вопреки ожиданиям, Цин увидел лишь физиономию свою собственную – шлем-маска пришельца тускло отражала мир, скрывая зеркалом, что внутри.
И что там может быть, за забралом-то? Цин почему-то решил, что у пришельца лицо кальмара.
– Ардьял Цин Сюнзи, бывший визионист второго уровня? – спросил гость сильно искаженным голосом, с призвуками посвистывающего турбодвигателя и щелканьем водоплавающего беспозвоночного.
Точно кальмар, подумал Цин и кивнул.
– Зайдем, – внезапно сказал амбал, вдвинул Цина обратно в комнату, пролез сам, согнувшись почти в прямой угол, и запер за собой дверь – на замок.
В комнате воняло чем-то неопределённым и всеобщим; сквозь тонко прорезанные окна, почти закрытые металлическими ставнями, внутрь лился голубоватый тусклый свет. Валялись многоразовые бутылки, смята в хлам постель, дверь в туалет – сломана.
– Кто вы? – Цин нахмурился и забеспокоился.
А впрочем, ему было все равно. Хотелось… да ничего ему не хотелось.
– Сядем, – ответил пришелец и уселся на единственный стул.
– Да ладно, чего уже там, разрешаю, можете и присесть, – Цин развел руками и опустился на жесткую продавленную кровать. На пол глухо упало что-то грязное.
– Наша компания готова предложить вам работу, – сказал гость.
Цин вытянулся, расправил плечи и часто-часто заморгал.
– О, – выдавил он из себя, – только имейте ввиду: скидка на похорона уже всё, больше не предоставляется.
Цин никогда не давал скидок на похороны. Тем не менее он весь напрягся и как будто даже перестал дышать – последний раз ему предлагали работу года полтора назад. Хотя нет, тогда ему как раз перестали предлагать. Он все еще помнил того пузатого человечка с изжёванной болезнью кожей, свисавшей водорослями вдоль лица, и еще лучше помнил пощечины, которые тот с трудом пытался Цину выдать, оттащив его в какой-то коридор-кабинет. Человечек шипел и все время искоса поглядывал на удалявшуюся фигуру своего начальника, серого как асфальт.
Профессия визиониста, откровенно говоря, не поощряла насилия. Но визионист – художник, нервный, капризный и переменчивый, драчливый и редко в драках побеждающий. Художник, жаждущий придать миру неряшливому, потасканному и попользованному, форму более аккуратную и изящную. При помощи камер визионизации и голографических проекторов визионисты создавали в реальности прозаической, ветшающей и рутинной, новую – свежую, романтическую, насущную, но виртуальную, по большей части, а скорее, целиком и полностью фиктивную. Вместо огромных безыскусных прямоугольных небоскребов с помощью визионистских технологий выстраивали сияющие драгоценностями дворцы с колоннадами, росписью и башнями. Пошарпанные, корявенькие ипотечные домики чиновников среднего звена превращали в гламурные виллы «как у хозяев», постыдные забегаловки с немытым полом в сверкающие рестораны, а засвиняченные писуары в их туалетах блестели пользователям алмазными струями. Жалкие, выщербленные и потрескавшиеся стены старых домов для низших каст стыдливо прикрывали ослепительной цветастой рекламой с фальшивыми женщинами. Разбитые мрачные площади полнились розами, лютиками и птичками, а вывернутые наружу канализации текли реками пасторальными. Реками проецированного света, достаточно яркого, чтоб затмить своим сиянием неприглядную действительность. Но стоит сунуть внутрь руку, и магия рассыплется, а на пальцах останутся коричневые следы реальности, хотя кому какое дело – главное, ведь, красота.
Визионисты делились на классы, как и любое хаотичное общество, с десятого по первый, самый высокий, престижный. Впрочем, как и в любом искусстве Олимп занимали вовсе не лучшие, а скорее те, кто оказались в подходящей компании в определенный момент истории. По крайней мере, лучшим визионистом из тех, кого Цину довелось встречать, был щуплый очкарик четвертого уровня, пару лет назад простреливший себе голову из-за невозможности оплатить кредиты.
