Хотела перевернуться на другой бок, чтобы увернуться от обидчика. Но не получилось, потому что наступил временный паралич тела. Тем временем обидчик, воспользовавшись моей беспомощностью, бьет меня ещё сильнее.
В глазах аж помутнилось от нахлынувшей боли. Пыталась разомкнуть веки. И через несколько бесконечных секунд еле получается. А сквозь пелену растерянности, у меня, наконец, появилась возможность рассмотреть глаза напавшего.
В глазах болотного оттенка ничего не отражается. В них лишь пустота. Холодная и вязкая. Пульс учащается. Невозможно, невозможно. Это её глаза. Будто догадавшись, что я её раскрыла, она ещё раз меня атакует. Слышу лишь гадкое шипение и тягостный крик, застревающий в горле.
— Прекрати сопротивляться, Реггадсон , — кричит она. Но голос не её. Совсем не её. Это Энобария.
Я просыпаюсь.
Дверцы купе резко раскрываются. На крики Энобарии прибегает Брут.
— Что тут происходит? — требует ответа громогласным тоном, не терпящего медлительности.
— Пришла я тут разбудить Мирту, — смущённо отвечает девушка, — а она тут головой бьётся об стену около кровати, и мне еле удалось её оттащит оттуда. Не знала, что у неё сильная хватка, — ну и дела.
— Это, правда? — подходит ко мне мистер Саммерс.
Ох, самой бы знать.
— Я не знаю, — говорю глухим тоном, — просто пыталась отбиться от нападающего, — Энобария недоуменно смотрит на меня, — нет, не от вас мисс Голдинг. Просто мне приснился дурной сон. На меня там напали. Простите.
— Поверь, совершенно нормально боятся игр, твоему мозгу просто сложно перенастроиться на нужный режим. Потому и снятся такие сны, — думая, что мне приснилась арена, сочувственно говорит мой второй ментор.
— Да, наверное, так и есть, — соглашаюсь с ними, хотя это вовсе и не так. Просто не хочу им рассказывать про неё.
— Ох, милая, у тебя ещё на лице покраснение,— жалостливо замечает мисс Орин. Стоп, как она так незаметно вошла сюда? Или я теряю навык наблюдательности? Черт, опять приступ мигрени.
Наверное, все-таки теряю. Закрываю ладонью лицо, и опускаю лицо в подушку, чтобы унять боль. Но не помогает.
— Не плачь милая, — продолжает сопровождающая, — сейчас принесу косметичку, чтобы сделать тебе макияж, — ух ты, не знала, что я собиралась плакать. Впрочем, неважно.
— Нет, — одновременно восклицают оба мои ментора.
— Но почему мистер Саммерс? Она могла бы… — не унимается моя «заботливая» сопроводительница.
— Извините, что перебиваю вас. Но не хочется, чтобы вы раскрасили её, как фарфоровую куклу. Покраснение не проблема, — обрывает её Энобария. А Брут, ничуть не раздражённый перебиванием Эно, при этом загадочно улыбается.
Не знаю, чего они добивается. Но ладно. Не мне решать.
*****
Не думала, что время, проведённое, в центре преображения станет для меня огромным испытанием. Жутко болел правый висок. А писклявые голоса помощниц ещё сильнее раздражали нервную систему.
Мечтая воткнуть в висок, лежащие на столе ножницы, думала как-то любезно попросить их заткнуться. Или лучше заткнуть их самостоятельно. Ножницами.
Катон, словно предугадав мои мысли, энергично мотает головой. Нет, говорит он, нельзя. Нельзя жаловаться или быть недовольной. Ведь Брут и Энобария все уши нам прожужжали, чтобы мы не посмели им перечить или ныть.
Мучаемся ещё полчаса, ожидая прикосновения охлаждающего лосьона. Особенно Катон. Покрасневший и раздражённый, он старается глубже дышать, чтобы не сорваться.
И вот ура, мы дожили до конца адской процедуры. Теперь то они отстанут. И они отцепляются.
Помощники довольные результатом, уходят за стилистами. Пока обессиленная я валялась на кушетке, Катон успел сходить за водой в коридор. И вот он уже протягивает мне пластиковую кружку:
— Голова сильно болит? — безэмоционально спрашивает он. Так зачем же спрашиваешь, если все равно.
Или может что-то вроде заботы тоже входит в неизвестный мне кодекс поведения трибутов второго. Думаю спросить, но хватает ума замолчать в последний момент.
— Немного, спасибо за воду, — отвечаю сдержанно, но дружелюбно. Что вы на меня так смотрите? Не стоит его злить, пока он в каком-то смысле доброжелателен.
Просто не хочу быть его очередным Томасом с отбитыми почками. Мирта, хватит его демонизировать. Он обычный парень, который обучен убивать. Ну-ну.
— На здоровье, Мирта. Нам следует быть бодрыми и жизнерадостными на параде, чтобы завлечь спонсоров, — тараторит он и после забирает кружку, чтобы выбросить в урну. Похоже, парень честно старается принести славу нашему дистрикту. И я не могу его винить в этом.
*****
Ротона и Корнин, стилисты второго явно не знают, что делать с нами. Делайте, что хотите только, молю, не натягивайте на нас тогу или белоснежную тунику. Уже и зрителям приелась классическая римская тематика.
Немного подумав, они уходят в кладовку, чтобы по-быстрому что-то сшить. Ведь заранее подготовленные костюмы не могут подойти к нам, потому что они задумывались для Катона и Катрин. А не для меня. Даже не спрашивайте, откуда им известно о мисс Уокер. Наверняка, Брут и Энобария предупредили их еще до жатвы.
Взлохмаченные и измучившиеся, они впопыхах возвращаются.
