Снова переглянувшись, девушки кивнули. Горазд за это время успел доложить дежурному о двух трупах бандитов и ещё одном мёртвом теле спрятанном в каком-то доме на бывшей улице Степана Повха. Получив от дежурного указание оставить тела там, где лежат ("утром подберём, если не убегут" - пошутил дежурный), Горазд пошёл вместе с Золотиловым и девушками в сторону общежития. Выпавшие из рук бандитов короткоствольные автоматы они захватили с собой.
Ночь перевалила за половину. Стало ещё холоднее, хотя, казалось, холоднее уже быть не может. Под ногами резко скрипел снег. И без того закутанные по самые глаза девушки сгорбились, будто желая сжаться в позе младенца сохраняя остатки неизбежно улетучивающегося, даже через десяток одёжек, тепла.
-Правильно Николай придумал отвести их в общежитие, -подумал Горазд. -А то и правда могли бы замёрзнуть, пока бы дошли к себе.
В тамбуре общежития температура чуть-чуть плюсовая. Намёрзший с внутренней стороны входной двери иней не думает таять. Но после улицы кажется, что здесь страшно тепло. Освобождаемые от одежды руки и щёки тут же начали зудеть. И сам тамбур нужен не столько, чтобы служить дополнительным воздушным шлюзом между тёплыми помещениями внутри и страшным холодом снаружи, но и для того, чтобы в нём можно было снять верхнюю одежду и дать телу немного привыкнуть к тому, что на свете всё ещё существуют места, где может быть по-настоящему тепло.
Пока приведённые девушки разматывали по десять слоёв своей одежды, Золотилов сделал знак Горазду отойти на несколько шагов, благо размеры тамбура позволяли. Сначала Горазд не понял зачем, а потом догадался, что это лишняя страховка. Вдруг Маша и Даша на самом деле не люди, а маскирующиеся под них твари укравшие идентификационные карточки настоящих сестёр? Закутавшись с ног до головы, тварям даже особенно маскироваться не надо. Но вот Маша сняла какой-то платок и волосы цвета прелой соломы расплескались по плечам. Даша тоже оказалась светленькой, но в отличии от сестры волосы стригла совсем коротко, чтобы не требовали утомительного ухода.
Окончательно успокоившийся Золотилов отстегнул и снял шлем. Горазд выключил обогрев комбинезона и расстегнулся. Успевшие снять верхнюю одежду девушки стояли в выцветших, бесформенных кофтах с длинными стоячими воротниками. Но хотя бы теперь можно было быть уверены, что они действительно девушки. На худеньких плечах огромные кофты болтались словно на вешалке. Большие глаза смотрели оценивающе. В руках сёстры продолжали сжимать продовольственные пайки. В отличии от вороха грязной одежды их они не решились выпустить из рук.
-Проходите, -пригласил Золотилов беря под руку Машу и увлекая в душное тепло внутренних помещений.
Замешкавшийся с развешиванием верхней одежды, Горазд остался наедине с Дашей. Девушка прижимала к груди свёрток с завёрнутым в ткань продовольственным пайком. Стоящий торчком воротник безразмерной кофты был перехвачен булавками, видимо молния поломалась.
-Может быть проводить тебя с сестрой в столовую? -предложил Горазд. -Там всегда что-нибудь остаётся с ужина. Лепёшки уж точно остались.
Облизнув губы, Даша сказала: -Давай сначала сделаем это. Потом, если можно, в столовую.
-Что сделаем? -не понял Горазд открывая дверь, ведущую во внутрь и пропуская девушку вперёд. Изнутри шёл мощный поток тепла и лампочка, после тамбура, светила по ночному времени тускло, чтобы только видеть куда идёшь и развешенные на дверях номера.
-Вы ведь хотите нас... -так просто, почти естественно, предположила Даша, -давай сразу.
Услышав её предположение, Горазд возмутился: -Что?! Нет!
Он действительно не думал об этом, хотя сейчас все поступки Золотилова неожиданно выстроились стройным рядом. И самое худшее то, что, когда она сказала, Горазд вдруг понял, что и правда хотел бы. Но это будет неправильно. Всё равно что самому уподобится тем бандитам. Им, наверное, нужно было от девушек тоже самое.
-Нет, -сказал Горазд, -нет.
-А твой друг?
-Я его остановлю, -Горазд спешно прошёл мимо растерянно замершей девушки и толкнул дверь в комнату Николая. Большую часть комнатушки занимала кровать и на этой кровати сидели Маша и Золотилов и он что-то ей рассказывал. Когда вошёл Горазд, Николай обнял старшую сестру за талию и шептал, склонившись к самому ушку.
-Ты совсем дурной? -спросил Золотилов с каким-то академическим интересом. Он отстранился от Маши и рассматривал сжавшего кулаки от праведного гнева напарника.
Собиравшийся немедленно бросить в лицо старшему лейтенанту сумбурные обвинения, Горазд промолчал, наткнувшись на неожиданный вопрос Золотилова, точно на невидимую стену.
-Герой, - фыркнул Золотиов и сказал это так обидно и скверно, что смысл слова изменился на полностью противоположенный.
