Оснежись, голова! Черт-те что в мировом чертеже!Если жизнь такова, что дышать уже нечем душе и втемяшилась тьма болевая,помоги мне, судьба, та, что сам для себя отковал,чтоб у жаркого лба не звенел византийский комар, костяным холодком повевая.Что написано – стер, что стряслось – невозможно назвать.В суматоху и сор, на кривой и немытый асфальт я попал, как чудак из романа,и живу, как дано, никого за печаль не виня.Нищим стал я давно, нынче снова беда у меня – Лиля руку в запястье сломала.Жаль незрячих щенят, одурели в сиротстве совсем:знай, свой закут чернят, издеваясь, как черти, над всем, – мы ж, как люди, что любим, то белим.За стихов канитель современник не даст ни гроша.Есть в Крыму Коктебель, там была наша жизнь хороша – сном развеялся Крым с Коктебелем.В городах этажи взгромоздил над людьми идиот.Где ж то детство души, что, казалось, вовек не пройдет? Где ж то слово, что было в начале?Чтоб не биться в сети, что наплел за искусом искус,суждено ль нам взойти в обиталище утренних муз, добывающих свет из печали?Есть в Крыму Коктебель, в Коктебеле – Волошинский дом,и опять, как теперь, мы к нему на веранду придем, до конца свой клубок размотавши, –там, органно звуча, в нас духовная радость цвела,там сиял, как свеча, виноград посредине стола и звенела походка Наташи.1992<p>«Взрослым так и не став, покажусь-ка я белой вороной…»</p>
