Красноармеец Цветков очнулся с сильным желанием глотнуть воды и отлить. Грохотали колёса, он лежал на полу мчащегося вагона. Голова моталась, в волосах запуталась солома. Пахло скотиной.
Удивляясь своему прежнему телу, красноармеец встал и, покачиваясь, хватая руками воздух, пошёл к отхожей дыре. Мелькали шпалы, паровоз ревел, будто недоеная Зорька.
Раздался ох и стон – в углу, завернувшись в пальто, лежала мама.
– Васенька, у меня кровотечение, женское, очень болит живот, нужна чистая тряпка, есть ли у тебя какие-нибудь тряпки? Почему ты так безобразно одет?
На красноармейце Цветкове был немецкий полевой китель с фиолетовыми петлицами и раскинувшим объятия орлом. Вася, всё еще поражаясь ногам в начищенных сапогах, стал хлопать себя по карманам: фляжка, молитвослов. Сорвал нижний воротничок.
– Мамочка, так ведь я в тылу врага был лютеранским священником. А потом мне оторвало ноги.
– Ты же немецкого не знаешь.
– Изображал немого! Немого священника! Собирал информацию о перемещении войск противника. Ко мне пришёл кающийся псих из мотопехоты. Я не смог его утешить, проявил профессиональную некомпетентность. Он занервничал, бросил в меня колотушку, погибли оба. Очень хочется пить.
Вася развинтил фляжку, там был шнапс.
– А настоящего куда дели?
– Послали к Отцу, Сыну и Святому Духу. Пусть его особая тройка судит в соответствии с оперативным приказом.
– А мы куда едем, Вася? Куда нас везут?
– Наверно, туда же, мамочка.
Поезд нёсся на высокой скорости, сквозь щели в досках были видны пролетающие ёлки, заболоченные пространства с кустами и туманами.
– Глоток бы воды.
Состав со скрежетом остановился, послышался лай собак, крики охраны. Дверь открылась и в вагон повалил народ. Никто не толкался. Все спокойно вставали плечом к плечу или садились на пол. Санинструктор в прошитой пулями гимнастёрке дала Ане туго смотанный бинт. Людей становилось всё больше, усталый начальник объявил, что нехватка стоячих, лежачих и сидячих мест обусловлена наступлением на фронте. Нашлись недовольные, громко возражали, что «некоторые» едут с комфортом в синеньком вагоне, могли бы потесниться. Заметили Васину форму СС, обратили внимание начальника, тот присмотрелся, пробрался сквозь толпу к Цветковым и почтительно стал выпроваживать их из вагона. «Посмертно награждён. Герой Советского Союза. И мать его, мать», – объяснял любопытствующим.
Цветковых привели в «синенький» вагон, поместили в купе со снятыми верхними полками, крахмальным бельём и большим зеркалом. Аня боялась в него смотреть, потом бросила осторожный взгляд, увидела красавицу с мертвенно-бледным, но вполне живым лицом. Принесли шашки и шахматы, проводник зазвенел стаканами. Вася, покачиваясь в такт езде, пил чай и шевелил ногами. Отодвинув шёлковые занавески, смотрел, как летит за окном вечерний мир и полыхает над лесом закат. Ане дали таблетку, она заснула.
Цветкова проснулась ночью, в купе горела жёлтая лампочка, сын крепко спал, запрокинув голову на подушке. Аня пошла в уборную, там долго возилась, наслаждаясь тёплой водой и мылом, на обратном пути в коридоре встретила мужчину: высокий, с зачесанными назад волосами, с полотенцем на плече, обтянутом белой майкой, смотрел на пробегающие железнодорожные огни.
– Товарищ, вы знаете, куда мы едем?
– Знаю. Завтра прибываем на конечную станцию, нас встретят.
– Вы там уже были?
– Второй раз направляюсь. Хотите закусить? У меня есть водка и мясо копчёное.
В купе он ехал один, сели рядышком, полка напротив была завалена приборами в чехлах и футлярах, штативами, стопками книг и бумаг.
– Это теодолит? Вы геодезист? У моего папы был такой же.
– Вряд ли такой же. Это швейцарский теодолит, трофейный. Валентин Иванович, специалист по геодезическим засечкам и прокладке теодолитных ходов. Кандидат потусторонних наук.
– Анна Гермогеновна. То есть вы там уже были?
– Где – там?
– Ну, куда мы едем.
– Я работал в трудных условиях, Анна Гермогеновна. Во-первых, обнаружилась серьёзная магнитная аномалия, нужно было вносить поправки, времени в обрез, я две ночи не спал. Вот хлеб, нарежьте.
– Это для чего? А чеснок очистить?
– Да. В газете лук и яйца. Для определения координат немецких орудий. Схожу за стаканами.
Кандидат потусторонних наук вернулся с проводником, принесли чай, сахар, ещё хлеба и две рюмки.
– А во-вторых, местность была заминирована. Идешь по намеченной трассе – повсюду растяжки.
– Зачем же вы туда пошли?
– Как зачем, измерения делать. Не стесняйтесь, ешьте как следует. Ваше здоровье!
– И ваше, Валентин Иванович. Очень вкусно.
