Клавдий решительно ничего не понимал. Утром храбрый император, вообще не обладавший ясным рассудком, с трудом отличал правую ногу от левой.
— Спокойней, спокойней! — сказал он. — Объяснитесь, мои деточки, без метафор.
Клеопатра и Кальпурния пали на колени.
— Раз ты, кесарь, — сказала Кальпурния, продолжая изображать отчаяние, смешанное с ужасом, — приказываешь, то узнай все! Презирая божеские и человеческие законы, императрица совершила одно из самых гнусных дел! Вчера она вышла замуж за одного из своих любовников.
— За консула Каийя Силлия, — добавила Клеопатра.
— Замуж? Моя жена?.. — воскликнул Клавдий и, припомнив недавнее происшествие, продолжал:
— Ах, да! Знаю! Третьего дня она мне говорила об этом! Но это брак фиктивный… Он поможет мне уничтожить замыслы моих врагов…
— Фиктивный брак? — сказала Клеопатра. — Мессалина обманула твое доверие, кесарь! Она в настоящий час уже обвенчана с Силлием.
— С Силлием, — подтвердила Кальпурния, — который осмеливается повсюду объявлять, что отнимет у тебя скипетр, как отнял жену… под самым носом…
Клавдий уже не смеялся.
В эту минуту вошел Нарцисс, взволнованный, с искаженным от злости лицом.
— Что ты мне скажешь! — вскричал Клавдий. — Мессалина!..
— Мессалина более не принадлежит тебе, государь, — отвечал Нарцисс. — Она жена Каийя Силлия. Этот наглый, дерзкий соперник взял у тебя не только жену, но также твое имущество и невольников. Мое сердце обливается кровью. Советую тебе строгость, по говорю — прощение невозможно! Сенат, народ, армия видели свадьбу Силлия, и если ты не поспешить, муж Мессалины будет властителем Рима.
Клавдий побледнел.
— Хо-хо-зяин Рима!.. Си-силлий!.. — начал заикаться он. Клавдий особенно сильно заикался в приступах гнева.
— Да, — возразил Нарцисс, — и единственное средство спасения для вашего величества — это избрать кого-нибудь из твоих служителей, на верность которого ты полагаешься, и дать ему полномочия разъединить преступников и наказать их.
Клавдий бросился к отпущеннику и судорожно обнял его.
— Ступай же! вскричал он. — Кто более тебя мне верен? Тебе я поручаю наказать их! Ступай!.. Почему ты уже не возвратился!..
Была осень, наступило время созревании и сбора винограда. Алчная до всех удовольствий, после любви Мессалина предалась вину. Ради торжества второго дня своего брака она устроила под видом сбора винограда праздник Бахуса в садах своего нового мужа.
Там собралось двести или триста женщин и мужчин, — все едва-едва прикрытые конскими или пантеровыми шкурами, потрясая палками, обвитыми виноградными листьями, упившись вином, они плясали, прыгали, как демоны вокруг чана, до краев наполненного пурпурными гроздьями, оглашая воздух неистовыми криками: «Ио! Ио! Вакх! Эван!»
Вдруг голос, как бы нисходивший с неба, раздался среди неистово пляшущей толпы…
Этот голос принадлежал доктору Вектию Валенсию, старому любовнику Мессалины, а те, кто не был ее любовником, — теперь товарищи по оргии…
Ради того, чтобы подышать свободнее, Валенсий влез на вершину сикоморы и оттуда закричал:
— Гей! Гей! Друзья, берегитесь!.. Я вижу — со стороны Остии приближается сильная гроза!..
Гроза, когда на небе не было ни облачка? Доктору отвечали криком, свистом. Мессалина бросила в него свой кубок. И снова все начали прыгать и скакать…
Но потому ли, что менее пьяный, чем его товарищи, Валенсий предугадал кровавую развязку или же случайно пьяница сделался пророком, только не прошло и часа с того времени, как доктор со своей «обсерватории» произнес зловещее предсказание, а со всех концов уже начали появляться гонцы, извещая Мессалину и Силлия, что Клавдий, узнав обо всем, идет мстить…
При этом громовом известии все друзья и собеседники Мессалины и Силлия, отрезвев, как бы по волшебству, исчезли.
Супруги остались одни.
Правда ли, что Клавдий, полоумный Клавдий, понял, что ему изменили и что он должен их наказать?..
— Он не осмелится! — прошептала Мессалина.
— Он не осмелится! — повторил Силлий.
Тем не менее из благоразумия они расстались. Силлий отправился на Форум, где, сохраняя спокойствие, занялся делами.
Мессалина удалилась в сады Лукулла к своим детям и матери.
Но вскоре новые гонцы объявили ей, что центурионы по приказанию императора арестовали повсюду всех тех, которые считались ее соучастниками, — всех, кто присутствовал на ее свадьбе с Силлием.
Даже Силлий был взят.
Мессалина заколебалась: она начала верить, что Клавдий осмелится. Что делать? Она приказала Британику и Октавию бежать и броситься в объятия отца. Она умолила Вибидию, самую старую из весталок, просить милосердия у римского верховного жреца.
Со своей стороны, она направилась в сопровождении одной только своей матери на дорогу в Остию и, так как ее слуги и невольники оставили ее, она, за несколько часов до этого обладавшая двадцатью колесницами, сочла себя очень счастливой, получив возможность сесть на грубую телегу, в которой вывозились из сада нечистоты.
В ту самую минуту, когда волчица вместо того, чтобы оскалить зубы, постыдно склонила голову, она сама себе вынесла приговор.
