— Отойди, говорю, Кишкодер!
А Пантелей уперся ладонями в колени, вытянул лицо к машине и плевал на нее мелкими плевками. Он не слышал Акимова окрика, а может, слышал да не обратил внимания. Он плевал и дул на машину, топоча ногами и упираясь в коленки ладонями.
И все увидели: — медленно повернулся пропеллер, скрипнула машина, вздрогнула и медленно полезла на Пантелея Кишкодера. Опрокинула его, подхватила пропеллером и отбросила в сторону, на толпу.
Ахнула толпа, попятилась в страхе, закрестилась. А ветроплуг, медленно увеличивая скорость, поплыл через поле к лесу, оставляя за собой широкую, в четыре лемеха, борозду свеже-вспаханной, черный земли.
Замерла толпа. Следила глазами за Акимом Ольхой и видела, как дошел ветроплуг до леса, как медленно поворотился и также медленно и с легким жужжанием пошел назад к толпе.
Аким остановил машину. Но сойти на землю ему не дали. Ребята подхватили его на руки, взмахнули и вскинули высоко над головами.
Взвыла невиданной радостью толпа, разодрала сотнями голосов солнечную тишину, затрясла шапками.
…Не скоро смолкло. Не скоро мог взлохмаченный
и радостный Аким взобраться на свою машину
и бросить в наступившую тишину:
— Братцы!..
Но не договорил Аким. Утонул
его голос в реве толпы,
слился с ним в од-
ном общем
крике.
