Рывком наклоняюсь к ушастому и схватив того за голову, волоку за собой. Два шага вперед и тело эльфа оказывается за пределами крыши. Удерживаю его над землей, взглядом остановившись на силуэтах. Те так и замерли, застыв в полуприсяде на колоннах забора.
— Рэм’Илладн Валта’орэ, — из последних сил бросает ушастый, прежде чем его голова лопается, будто тот переспелый фрукт.
Тело летит к земле уже кусом плоти, а двое других срываются в мою сторону. На мгновение показалось, что услышал и их вскрики, но вроде бы тихо вокруг. Изменения пошли еще дальше, потому что против двоих, да с не рабочей рукой, может быть сложнее. Уже совершенно не человеческая фигура, что возвышается над крышей метра на два с половиной. Капюшон давно слетел и сейчас я просто ждал. Уверенность в собственных силах только укоренилась. Сейчас местность вокруг меня метра на три ощущалась продолжение собственного тела. Помню это ощущение. Когда не нужны глаза и другие органы чувств. Ты просто пронизываешь пространство вокруг чуть дальше, чем твоё физическое тело.
Первый эльф влетел на крышу на пару секунд раньше. И тут же сорвался дерганным танцем, что не шел ни в какое сравнение с предыдущей грацией. Его меч мелькал, то появляясь, то исчезая, когда переходил из руки в руку.
Пять метров, четыре. Три!
Рывок мой, смело прокручиваюсь вокруг своей оси, подставляя спину и с удовлетворением отмечаю движение. Резко довершить поворот и на отмаш когтистой лапой, прямо по ладони, сжимающей меч. Вскрик боли теперь точно имел место быть, как и следующий, когда с подшагом обрушил когти еще двумя махами. Грудь располосовал до костей, хотя там досталось и им. После банальный прямой удар ногой и изломанное тело кубарем летит по крыше, прямо к ногам второго ушастого. Тот не торопится. Аккуратно и где-то даже карикатурно выпрямляется и призвав второй клинок, спускается с бордюра на крышу. Привычное па восьмеркой, сознание ныряет внутрь и тело рвется вперед.
Каждое движение ушастого вижу еще в зародыше. Сейчас последует укол, от которого ухожу в сторону и взмахом руки, пытаюсь порвать сухожилия на руке. На этот раз не вышло. Мимолетное движение ладони и клинок вспыхивает в положении на пути моего удара. Тело среагировать успевает, но уже второй меч несется сверху. Просчитав и его, ухожу в присяд, откуда с упора в землю, увожу себя с траектории меча. А ушастый и не думает отступать. Наоборот, он рвется вперед, будто обезумевший, и взмахи мечей сливаются в единую полосу света. Приходится пятиться назад, ибо не вижу и шанса на проникнуть сквозь светящуюся мельницу клинков. Рывок в сторону! И ушастый реагирует молниеносно. Рывок в другую и история повторяется, а край крыши приближается. Взгляд за спину, на тело и подшаг назад, на бордюр, чтобы после, высоким прыжком перепрыгнуть ушастого. Тот пытается достать меня в полете, но не успевает и оба его меча летят за мной следом в сильном броске. Возле тела второго оказываюсь вовремя. Хватаю его за ногу, и буквально смахиваю им энергетические клинки, а после швыряю в ушастого. Тот пытался сблизиться и за это поплатился. Среагировать не успевает и получает в грудь своим собратом по рассе, а там уже я. Успеваю заметить, как вспыхивают его ладони и мечи начинают формироваться, но уже поздно. Я на дистанции достаточной для того, чтобы достать его горло и именно это и происходит. Уже второй мертвец отлетает вдоль крыши, но один, правда, еще этого не осознает. Бордюр встречает жесткостью и на этом всё заканчивается. От удара, голова, что по горлу сквозь позвонки рассечена была практически полностью, отлетает и летит к земле. Её приземление совпадает с последним выдохом эльфа с перебитой грудной клеткой. И наступает тишина. Только мои легкие работают, будто кузнечные меха. Сердце гулко долбит в груди, разгоняя по венам бурлящую кровь. Тяжелое дыхание заглушает другие звуки и в такт ему сходят все телесные метаморфозы.
— Охренеть, — шепчу, пошатнувшись.
Тело, налившись тяжестью, слушается еле-еле. В голове неприятный гул, а во рту мгновенно пересыхает. Только сейчас приходит понимание, что работал я на максимум своих возможностей. Прошло от силы полторы минуты, но казалось, что бой затянулся минут на двадцать. А еще появился голод. Но не такой, чтобы хотелось сожрать сердце, а самый обыкновенный, где прожаренный кусок мяса, да с гарниром, кажется самой желанной наградой!
— Вот лург, — трясу головой. — Оказывается, я тоже могу уставать.
Как спускался с крыши, как тяжелой походкой уходил прочь, особо не запомнил. Старался лишь не попадаться лишний раз на глаза, ибо сосущая пустота внутри на резкие движения отзывалась охотно.
В нашу таверну завалился уже ближе к обеду и запах съестного чуть не затмил сознание.
— Жрать! — бросил я, поймав на себе взгляды. — И побольше.
— Рэм у нас гости, — только и сказал Седой, но я уже скрылся на лестнице в подвальные помещения на пути к душевой.
