– Нет, я ни разу не слышал об алтарных магах выше восьмого уровня. Обычно таких сразу изолируют как большую ценность.
«Вот не было печали! Я еще и диковинка! И, что паршиво, об этом может узнать Творимир. Как бы в кунсткамеру не отправил заспиртованным», – мысленно досадовал Еремеев.
– Кроме вас двоих о моем уровне кто-нибудь еще знает? – спросил он.
– Нет, Данила. И мы оба готовы дать самую страшную клятву молчания. Правда, Ярема?
– Да, командир. – Молодой человек усиленно закивал головой.
– Готов ее принять, друзья. И не потому, что я вам не доверяю.
– Не надо объяснений, боярин. Есть тайны, которые убивают. Раз уж мы невольно наткнулись на одну из них… Я клянусь спасением собственной души…
Целитель повторил слова Лариона.
– Кстати, что у нас с Салехом? Он вроде должен был очнуться? – решил сменить тему Еремеев.
– С ним все хорошо, командир, еще вчера вечером оклемался. Очень хотел с тобой переговорить, – ответил Ярема.
– Хочет – переговорим, но чуть позже. Мне бы помыться.
– Сейчас организуем, – пообещал Ларион. – Да, чуть не забыл: вчера в Крашен один чародей заявился, просится к тебе на службу.
– Кто такой?
– Понятия не имею.
– Ты же разумник, неужели не выяснил?
– Он лучше меня знаком с магией разума.
– А иных способов разузнать подробности нет?
– А как тут выведаешь? Сам он не местный, значит, поспрашивать о нем не получится. По лицу ничего не прочтешь – оно обезображено.
– Ладно, потом с ним пообщаемся. – Александр махнул рукой. – Насколько понимаю, завтрак я пропустил?
– Не совсем. Солнце токмо пару часов назад выглянуло.
– Тогда организуй чего-нибудь перекусить по-быстрому и собирай всех наших. Буду слушать, как вы ляхов без меня били.
– Но сначала ты расскажешь, как справился с Густавом.
– Разве Лада вам ничего не доложила?
– Она была не в состоянии, а потом уснула. Радим никого к ней не подпускает, пока сама не проснется.
– Да, ей досталось.
Целителя в Усвятье не оказалось, а местный лекарь сказал, что Трофиму необходим постельный режим хотя бы на двое суток.
– По всему выходит, далее тебе одной ехать, дочка. – «Тятя» понимал, что не выполнить задание нельзя. – Семья того паренька, что топор кидал, здесь?
– Уже приехали, – кивнула она.
– Ступай с ними до Смоленска. А там, даст бог, и до Троицкого доберешься. Потом в селе наверняка найдешь попутчиков до Крашена. Токмо пригласи ко мне мастерового, я с ним переговорить должен.
Через полчаса Зарина уже покидала деревню.
Трофим не просто так позвал попутчика. Сначала расписал ему храбрость сына, благодаря которой им якобы удалось избежать гибели, а затем попросил присмотреть за дочкой в пути до Смоленска, ибо той поспешать надо.
Ремесленник не мог не спросить раненого о неожиданно прозвучавших выстрелах, на что получил более-менее правдоподобный ответ – дескать, разбойные людишки как раз вывернули на тропу поживиться. Они и пальнули, после чего зверь кинулся уже за ними.
Дальше по тракту девушка ехала между двумя повозками семьи ремесленника, пребывая в крайне мрачном настроении. Да и молодой человек, вступивший в схватку с уродливым косолапым, также особой веселостью не отличался. Парню сильно досталось – наполовину одеревеневший мишка мог воздействовать на людей особой магией, иногда даже лишая их разума.
«Откуда на Смоленщине взялся дерведь? – размышляла Зарина. – Сказывали, что такие звери лишь далеко на западе встречаются, там, где полно эльфов и леших почти не осталось».
Ходили слухи, что некоторые звери превращались в частично одеревеневшие чудовища под воздействием магии чужаков, после чего в них просыпались самые кровожадные инстинкты. При этом уничтожить перерожденных было почти невозможно: одеревеневшую шкуру не всякая пуля была способна пробить.
«А ведь Трофим его сразу распознал! Неужто раньше видел?! Ну да, годков-то «тяте» много. Вот токмо вилы – слабое оружие даже против обычного мишки, как еще старик умудрился ими шкуру проткнуть?! Представляю, что было бы, не появись дятел…»
Красноголовая птичка, которая напала на дерведя, так же не выходила у Зарины из головы. То, что он ей проскрипел на ухо, не могло быть правдой, да и вообще, говорить птичкам не положено…
«Неужто это мой страх на подобное способен? Почудится же… А вдруг и вправду? Подумаешь, говорящий дятел! Когда костяной монстр появляется по желанию человека и не нападает, а пытается защищать… – Девушка вспомнила, как ее вытаскивал из тюрьмы Данила, которого под воздействием страшной магии она позже пырнула кинжалом. – Но ежели мне не почудилось, получается, он жив? И леший ему привет передает? Точно разумом можно тронуться!»
Зарине очень хотелось наплевать на наказы Черкасского, бросить телегу с пожитками и, оседлав кобылку, рвануть во весь опор.
«Трофим говорил, что боярина выбрали из низов, зовут его Данила. И власти новичка недолюбливают, потому и направили в Крашен. Почему бы ему не быть тем самым…»
Она резко замотала головой, не желая сама обманываться затеплившейся надеждой.
