– Жаль, молодой человек нынче не в Смоленске. Ей-богу, устроил бы вам встречу.
– Так, может, он в Троицком?
Творимир снова выругался про себя, понимая, что шведы слишком хорошо осведомлены о делах республики, но больше всего раздражало их пристальное внимание именно к Даниле.
– Не знаю, что там будет в грядущем, но пока вопросы задаю я. Кроме встречи с Данилой, что еще входит в круг задач?
Дьяк по знаку сотника снова начал записывать.
– Остальное – мелочи. Осмотреть подходы к городу, изучить обстановку внутри, послушать, чем народ дышит…
– С другими агентами встреч не намечено? – жестко спросил Творимир.
– Нет.
– Уверен, что ты мне сейчас нагло врешь. Думаешь, я тебя не раскусил? Твоя задача – навести тень на плетень, чтобы мы отвлеклись на присмотр за парнишкой и проворонили нечто более важное. Что именно, я постараюсь выяснить. Сейчас мне некогда, поэтому с тобой будут говорить другие специалисты. Тут уж ничего не поделаешь, – особист развел руками. – Нужны гарантии твоей искренности.
– Все, что я знал, рассказал. Вряд ли они узнают что-то новое.
– То есть некоторые сомнения все-таки имеются? Уже хорошо. Мы постараемся вытянуть из тебя даже то, чего сам не знаешь.
Творимир дал знак, и пленного увели. В допросной он остался один.
«Лучше бы этот лазутчик мне сказал, куда Прохор подевался, после кабака «Потьма» он нигде больше не появлялся. Передали, что со степняком о чем-то договаривался. Знал бы заранее, послал бы за людьми Салеха соглядатая. Неужели сбежал? Вроде не должен был – кишка тонка».
Особист поднялся и подошел к краю стола, где остались допросные листы. Он пробежался глазами по записям.
– А ведь складно получается! Шведы пытаются завербовать Данилу. Кто может поручиться, что это их первая попытка? – произнес вслух Творимир. – И тогда успехи никому не ведомого паренька получат совсем иное объяснение.
Стук отвлек внимание задумавшегося.
– Кто там еще? – пробурчал он.
В допросную вошел секретарь:
– Из городской тюрьмы передали, что задержали какую-то девицу. Согласно доносу, она стреляла в дерведя неподалеку от Усвятья. Просят приехать взглянуть на нее.
– В дерведя? Откуда у нас такие перевертыши?
– В послании о том не сказано, господин сотник.
– И что тут странного? Я бы тоже палил из всех стволов, ежели бы дерведь на меня попер.
– Девица утверждает, что она крестьянка из захудалого хутора.
– Хм… А вот это уже интересно.
Странствующий волшебник оказался на голову ниже Еремеева. Он носил тканевую маску, оставлявшую открытым лишь рот, но даже эта малость снимала все вопросы о причине скрытности чародея. Немногие видимые участки кожи представляли сплошные волдыри и язвы, поэтому маг часто прикрывал рот рукой. Свое увечье он объяснил чрезмерным увлечением алхимией и неосторожностью при проведении опытов.
– Я подвизался к одному гному-отшельнику в услужение. Лет двадцать той службе отдал, и вдруг приключилась беда – ненароком спалил его мастерскую. И тогда я порешил поскорее сделать ноги, пока мне их не повыдергивали. Так торопился покинуть пещеру, что вовремя целителю не показался, теперь вот маюсь, еще полгода придется ходить в таком виде.
Еремеев ни разу не слышал об отшельниках-чужаках, однако стоявший за спиной чародея Ларион кивком подтвердил, что они существуют.
Несмотря на спешку, с которой Александр собирался в поход на неведомое чудище, он нашел время переговорить с прибывшим в город волшебником. Сейчас нужно было использовать любые ресурсы, способные одолеть монстра. Лишний маг при таком раскладе мог помочь, но следовало выяснить, что он умеет.
– Давно ты сбежал от гнома? – спросил Еремеев. Жучка в странствующем волшебнике учуяла подозрительный запах.
– Недели не прошло, – ответил чародей.
«Если он двадцать лет жил в пещере гнома, то за неделю дух чужака мог и не выветриться, – рассуждал Александр, проводя собеседование. – Только не верю, что гномы кому-то свой опыт станут передавать. Впрочем, я о них вообще знаю слишком мало. Надо хотя бы Лариона расспросить, он разумник, читает много. Вон, даже сейчас с книжкой в руках стоит».
– И многому ты научился у отшельника, Радей? – поинтересовался Еремеев, назвав собеседника по имени.
– Что сумел выведать да подглядеть, то и освоил. Чужак же меня токмо и взял снадобья ему готовить разные да убираться в пещере. Но я по молодости шибко любопытный был, вот и высматривал, чего тот творит.
– А почему именно тебя?
– Дык меня Господь ростом обделил, видать, потому я и приглянулся – не выше хозяина был.
Непросто разговаривать с человеком, чьих глаз не видно, – у Радея прорези в маске были прикрыты темной сетчатой тканью.
– Допустим. А какой резон мне тебя на службу брать, можешь сказать?
Собеседование проводили в здании управы, которое до сих пор так и не обжили. Пока заняли только четыре комнаты на первом этаже, и в одной из них за большим, заваленным бумагами и письменными принадлежностями столом в кресле сидел Александр. Его собеседник занял стул напротив, а Ларион стоял возле стены рядом с входной дверью.
