Девять отпускает класс и ведет меня в офис на третьем этаже здания. Он смотрит на обширный кампус, или он будет таким, когда окна будут вставлены, прямо сейчас есть куча синих брезентов, покрывающих открытые пространства в стене. Лекса сидит за столом, глядя на многоэкранную компьютерную установку. Как и Девятый, она небрежно одета и кажется здесь непринужденной. Ее улыбка широка, когда она узнает меня, и она сразу же оставляет свои экраны, чтобы обнять меня.
«Итак, ты тоже профессор?» — спрашиваю я ее.
Лекса издевается. «Нет, Девятый меня опередил. Я вернулась к своей любимой роли: доброжелательный хакер. Она машет мне по столу взглядом. «Проверь это».
На первый взгляд трудно воспринимать всю информацию, которая протекает через экраны Лексы. Существуют карты мира с маленькими голубыми точками, несколько поисковых роботов, ищущих что-то в Интернете, теневые сетевые форумы и потоки с зашифрованными данными, ускоряющиеся в процессах, которые я не понимаю.
«Итак, на что я смотрю?»
«Я слежу за Гвардейцами», — объясняет она. «Очищаю их информации, если она станет общедоступной. Сохраняю их семьи в тайне. Даже когда они находятся под защитой Академии, мы не можем не быть слишком осторожными. Не говоря уже о том, что некоторые правительства по-прежнему не с большим энтузиазмом относятся ко всей этой инициативе».
«Это необходимо?»
«Лучше, чем сожалеть», — отвечает она. «Лоусон и другие земные Гвардейцы-люди были добры к нам, но…».
«Но тогда такое дерьмо, что заставляет задаться вопросом», — заключает Девятый, подавая мне кусок официально выглядящей правительственной канцелярской бумаги. Я быстро читаю.
Я смотрю на Девять, чувствуя себя немного озадаченным. «Это законно?»
«Я не знаю, Джон. Я профессор, а не адвокат».
«Лоусон уверяет нас, что это просто формальность», — вставляет Лекса. «Но мы следим за этим, на всякий случай».
«Ну, если это когда-нибудь будет так, то они не на уровне…» Я начинаю говорить, показывая этим двоим, что я привез с собой.
В Нью-Йорке перестройка продолжается. Год спустя они все еще вытаскивают обломки от могадорской бомбардировки. В местах, где они закончили расчистку, строительные бригады готовятся объединить горизонт города назад. Подобный процесс происходит в крупных городах по всему миру. День Великой Победы не прошел без ущерба или потерь.
Я летаю над строительной площадкой, улыбаясь знакомой вспышке серебряной энергии. В яме, которая когда-нибудь станет небоскребом, Даниэла использует свое каменное видение, чтобы укрепить треснувшую секцию фундамента.
“Дерьмо”, ворчит парень в робе. “Если ты продолжишь это, я могу остаться без работы, милая».
«Я тебе не милая, старик», — отвечает Даниэла и пробирается сквозь толпу строителей. Кстати, они смотрят, как она распаляется, улыбаясь и обмениваясь взглядами, я думаю, что это может быть довольно распространенная сцена.
Даниэла выходит со строительной площадки и направляется к тротуару, где к ней приближается женщина средних лет, которая ходит с тростью. Леди останавливается, чтобы обнять Даниэлу, а Даниэла опускается, чтобы погладить золотого ретривера, которого женщина ведет на поводке. Женщина выглядит знакомой, и мне нужна минута, чтобы понять, почему.
«Ты забыла свой обед, детка», — говорит женщина.
«Спасибо, мама», — отвечает Даниэла.
Не каждая сцена, с которой я сталкиваюсь во время моей поездки по миру, сладка. Некоторые окончания не так счастливо.
