Право мужчины на обладание своей женой как собственностью происходит не от церкви, государства или голосов большинства. Оно неотъемлемо от самого мужчины. Оно вошло в действие пленением и продолжалось пленением, смягчённым, конечно же, взаимным влечением,[257] взаимной терпимостью, и родительской любовью. Оно существовало до того, как было изобретено государственное чудовище, и оно должно оставаться неприкосновенным, даже если для этого церковь и государство (эти дьявольские близнецы) должны быть полностью уничтожены. Христианская церковь начала сношения между римскими рабами и сирийскими проститутками. Сам её основатель был плодом тайной связи. Он никогда так и не женился, но всю жизнь сожительствовал с публичными девками, париями и раскаявшимися грешницами. Своим молчанием в одном весьма известном случае он простил адюльтер,[258] также он вкрадчиво устанавливает, что в его туманном раю (который, как утверждают социалисты, анархисты и прочие священники, «придёт» на землю) "ни женятся, ни выходят замуж".[259]
В течение первых трёх веков слово «христиане» было другим названием "свободных любовников" — встречающихся в катакомбах и других тайных местах, с целью насладиться промискуитетом до того, как придёт "конец света" — событие, которое они ожидали каждый день на протяжении трёх сотен лет.
Прокажённая омерзительность средневековых общин и современного монашества слишком хорошо известна, она заслуживает не более, чем краткого упоминания. "Кельи, где обитает загнанный в стойло онанизм", так же общеизвестны, как и неестественны. Не только ложа давших обет безбрачия мужчин и женщин, но и ризницы церквей и храмов всегда были рассадниками разврата, совращения и всевозможной нечистоты.
"Шлюха есть сестра во Христе, и бродяга есть брат во Христе", — утверждает "наш дорогой товарищ В. Т. Стид", а уж он-то должен знать. Не пробовал ли он сценически "побыть Христом" (смотри "Лиза Армстронг и Современный Вавилон"), чтобы заработать свой честный пенни?[260]
Из уважения к предубеждениям варваров (после вторжений Алариха и Аттилы[261]) ранняя церковь отвергла свою коммунистическую идею свободных любовников. Но, чтобы получить святейшее одобрение и письменный авторитетный источник для перехода "на другую сторону", огромным тиражом были изданы и должным образом распространены по всей Европе подделанные монахами "Апостольские Евангелия".
Сегодня, с пришествием торжествующей демократии, все низменные рабские практики старины вновь активно возрождаются.
Поистине! Поистине! Торжествующая демократия, твоё искусство — ложь! — Торжествующее истребление! — Торжествующий амфимиксис![262] Смотрите! Это спасительный дух, что явился "очистить язычников, дабы они стали белы, как снег".[263]
Многие сегодняшние приходы немногим лучше домов терпимости, а бьющие в тамбурины, одетые в униформу христиане из грязных закоулков тщательно отобраны из ничтожнейших среди ничтожных. Предприимчивый пастор из Чикаго однажды даже организовал сераль[264] свободной любви (сам он выступал в качестве божественного громовержца), который он называл «Небесами», а одна из его самых уродливых ангелов бесстыдно поклялась перед открытым судом в том, что она была оплодотворена Святым Духом, которому она родила сына — в ортодоксальном стиле.
В общем, первозданное христианство в своём возрождении. Узрите, оно грядёт! "Да приидет Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе"[265] быстро и радостно материализуется.
Божество установило себя в качестве высшего закона. "Государство, которое есть народ" — это его трон, а "церковь, которая есть справедливость" — его скамеечка для ног. Славься! Славься! Славься! "Все края земли видели спасение нашего Бога". Узрите, как христианство претворяется в жизнь через социальные институты! Узрите золотые урожаи, выросшие из семени законодательства.
Во имя варварских орд Дуная и Рейна! — во имя светловолосых пиратов Северных Морей! Во имя людей духа с львиными сердцами и львиными рассудками! — Во имя одной единственной когорты истинных воинов, которые утвердят свои надежды и убеждения в обнажённых мечах! Увы! Увы! Суета сует, всё суета![266] Век рыцарства мёртв, "И вот спит гордость прошлых дней — и славы трепет давно минул".[267]
Во всех практических операциях беспринципные личности обладают явным преимуществом перед «принципиальными». Честность никогда не добивается успеха, ибо, когда она добивается успеха, это нечестно. Любовь и война — это не игра по правилам, а вся жизнь поддерживается любовью и войной. Подлинно честные люди, как правило, подыхают как собаки — в сточной канаве; в своих деловых операциях они всегда в проигрыше. Со своим старческим слабоумием или "в старые добрые времена" они (практически всегда) сходят со сцены и отправляются в государственные богадельни, неизвестные, никому не нужные.
