И королева Йиса сказала: «Этот человек будет принят здесь»».[32]
Если принимать во внимание социологию, то мы должны либо отвергнуть наши основы, либо отвергнуть Христа.
Он не кто иной, как выдающийся пророк бессмыслицы, проповедник безумной толпы. Всё, что лишает воли и разрушает человечество, им прославляется, — весь героизм и всю уверенность в себе он осуждает. Лазарь, грязный и больной бродяга, для него герой из героев, тогда как богач-не-дурак, энергичный гражданин, являет для него «ужасный» пример низости и преступности.[33] Он хвалит «смиренных» и проклинает гордых. Он благословляет неудачников и проклинает тех, кому везёт. Всё, что благородно, он извращает — всё, что гнусно, он возвеличивает. Он переворачивает все естественные инстинкты человека и призывает нас жить искусственной жизнью. Он командует распространением демонических добродетелей, которые порабощают людей, и советует своим поклонникам принимать со смирением каждое оскорбление, позор, унижение — то есть, фактически, быть рабами. Едва ли хоть одна мысль в его изречениях верна с точки зрения практики.
О, Христос! О, Христос! Ты искусный враг! Ты великий поработитель! Что за дьявольские чары наложил ты на весь мир? Ты, нищий и убогий еврей!
Почему наши современные философы до смерти боятся бросить смелый вызов «вдохновенному» утопизму этого жалкого, обманывавшего даже себя галилейского горца — этого проповедника добродетелей евнухов, — проповедника самоуничижения, пассивного страдания?
Нездоровая гуманистическая этика, с таким красноречием изливаемая Иисусом Христом и его преданными последователями в древней Иудее и в умирающей Римской империи, чрезвычайно прижилась у англо-саксов, словно это какой-то эликсир бессмертной мудрости, как будто это чистейшее, мудрейшее, величайшее, самое неоспоримое из всех «божественных откровений» оккультистов-чудотворцев. Но если пристально изучить его, то станет ясно, что оно и не божественное, и не оккультное, что оно не наполнено смыслом, что оно даже не честное, — оно составлено из того вещества, из которого сотворяются ночные кошмары, вкупе с сильнейшим влиянием восточного фокусничества.
Сегодняшний политико-экономический строй посредством тысячи различных каналов управляется подлой коммунистической каббалой «человека многих печалей», которая едва ли когда-нибудь была критически оценена как практическая теорема. Почему так сложилось, что разрешения социальных проблем, провозглашённые Иисусом, Петром, Павлом, Иосифом[34] и прочими азиатскими каталептиками, так кротко принимаются нами за правду? Если эти люди и были кем-то, то только неотёсанными социалистическими реформаторами с душами, лишёнными остроты, проповедниками «нового неба и новой земли»,[35] проще говоря — демагогами, политиками трущоб, а ведь из трущоб не может родиться ничего благородного.
Как агитаторам, Иисусу и его современными продолжателями будет воздано по заслугам на этих страницах. Как бы то ни было, следует чётко осознавать, что духовное и мирское во всех космогониях настолько тесно переплетены, что практически невозможно окончательно разделить их. Как сиамские близнецы, боги и правительства неразрывно связаны друг с другом; так сильно, что, в самом деле, если убить одно, то другое не сможет жить дальше. Следовательно, между политиком и священником всегда существует тайный или явный альянс.
Какой бы ни была их исходная чистота (или нечистота), все действующие философии, основанные на символе веры, есть по существу скопища гражданских и военных кодексов, полицейских правил. «Религия есть сила, двигатель политики, и если бы Бога не существовало, я бы выдумал его», — сказал великий Наполеон. По сути и по духу христианство является прежде всего политической теорией — теорией, которая часто принимает форму неистовствующей истерии.
Религия — это матрица, из которой формируются общественные учреждения в целом. Это было хорошо понято всеми влиятельными лидерами человечества: от Нумы до Брайма Янга, от Солона до Лойолы, от Константина до самого низкого левитского наёмника, получающего десятицентовики и центы за свои елейные подделки — дифирамбы.[36]
«Все же вы братья».[37]
Действительно ли все люди братья? Негр и индеец, австралийский абориген, калмык, кули — родовитый и низкорожденный[38] — накачивающийся пивом бродяга и герой-патриот — прославленный вождь и низкий конвейерный раб — металлический кубок и глиняный кубок?
