– Можете не стараться, кирия. Кара слушает только меня, у нас с ней особая связь. Вы правда думаете, что я просто так посадил бы вас на лошадь, убедившись в вашей тяге к бегам? – кинул он взгляд искоса и улыбнулся.
– Чудесная лошадка, – буркнула Ясмин, бросив свои попытки.
– Зато мы посмотрели ваши плантации, – продолжил Вальдер. – Я приятно удивлен. Ожидал увидеть здесь совсем дикие джунгли, а вы ухаживаете за землей на совесть!
– Что вы можете понимать о плантациях, вы здесь чужак, – фыркнула Ясмин.
– Вот вы мне всё и расскажите.
– Только если вы потом уберетесь отсюда навсегда.
Вальдер только вздохнул, устало повел плечами, но разговор продолжать не захотел. Ну, конечно. Решил, будто она упрямая девчонка и толку нет. Ясмин на миг почувствовала себя снова маленькой, а он напомнил отца, не спускающего ни единый промах.
Они шли вдоль ровных рядов тростника, который скоро придет пора убирать, и Ясмин, покачиваясь в чужом седле, рассеянно скользила взглядом по зелёным макушкам.
Отец жив, пусть и захвачен магами. Даже не верилось, что её крепкого и здоровенного отца, железно уверенного в своей правоте, какая-либо сила способна одолеть так запросто. В детстве Ясмин верила, что он – нечто незыблемое и вечное. Вечно строгий взгляд, вечно поджатые губы чередовались короткими моментами шумной радости, но потом снова ярость и вспыльчивость при малейшем неповиновении. Уж в ком, а в нем точно южная кровь бурлила по полной, а ещё всё чаще давала о себе знать старая боль в колене.
…Тогда, три года назад, когда Ясмин не послушалась отца, скрылась от наставницы и оседлала необъезженную Нур вместе с Рианом… Едва не свалилась под копыта, но уцелела, только наглоталась пыли и пропустила пару часов времени с Очень Важными Гостями.
Когда Риан терпел свое наказание, как всегда с железной стойкостью и выдержкой, а она умирала от чувства вины и несправедливости, пришел черед разговора по душам.
– Маленькая дрянь! – отец ухватил за руку и потащил на второй этаж. – Драть тебя надо было почаще, чтобы дурь из башки выбить! Кто тебе позволил умчаться без моего ведома?! Кто позволил сесть на эту лошадь? А?
– Что случилось-то, папа? – прикрываясь рукой от его замаха, спрашивала тогда Ясмин. – Я же сделала всё, что должна была! Что ты хочешь?! Это просто прогулка!.. Всё в порядке ведь!
Отец всё-таки вышел из себя и ударил её по заду, обидно и сильно.
– Замолчи, говорю! Что мне было говорить гостям, а? Они прибыли из Кайены и поместья Эор, спрашивали про тебя, и что мне сказать было?! Что моя дочь спуталась со слугами и скачет где-то по полям, точно беспризорная девчонка, чтобы потом показаться в виде, с которым стыдно и перед слугами стоять? Бестолочь!
Ясмин одернула платье и упрямо тряхнула волосами. Отец отчитывал её на весь дом так, словно она совершила страшный грех. Наверняка слышно даже во дворе. Но что-то изменилось в этот день, и впервые за всё время Ясмин вспылила в ответ:
– Не трожь меня больше! Не трожь, слышишь, – её голос чуть дрожал, но не от страха – от гнева. Ясмин вырвалась и встала напротив отца, чуть задрав голову, и заговорила: – Я больше тебя не боюсь, хватит. Я выполнила все дела, не указывай, что мне делать. Знаешь… я давно поняла. Ты срываешься на мне за мою мать – и я больше не хочу это терпеть.
Сказанное на удивление не вызвало новую вспышку гнева, а наоборот, точно привело отца в чувство. Ясмин поначалу даже не поверила своим глазам. И, помедлив, заговорила тише:
– Хватит… Я уже не ребенок, я готова помогать тебе и быть опорой… потому что я тебя люблю! Слышишь? – Она прижала кулаки к груди, глядя на то, как меняется выражение лица, как недоуменно сводятся его брови. – Люблю, потому что ты мой отец, хоть ты и никогда не говоришь мне о том же. И я даже не знаю, есть ли у тебя хоть немного теплых чувств к своей дочери. Но я – твоя кровь! И ты вправе мной гордится, а не оскорблять.
– Ясмин! – начал он резко. – Я буду тобой гордиться, если ты перестанешь делать глупости… – сорвавшись, мягче прозвучал вдруг его голос. – И если будешь слушать…
– ....что тебе говорят. Знаю, папа! Я люблю наше поместье и хочу, чтобы здесь всё было хорошо. И сделаю для этого всё, что в моих силах.
Отец вдруг замялся, будто не зная, что теперь ему сделать. То ли злиться, что она осмелилась спорить, то ли развернуться и уйти.
– Что ж, – он взглянул, явно с трудом удерживая желание выдать новый упрёк. – Чтобы через четверть часа…
– …была на ужине собранная и аккуратно одетая? – фыркнула Ясмин.
Кириос ди Корса с недоумением покачал головой, а Ясмин ещё сильнее поверила в то, что у неё действительно есть сила, раз она смогла укротить этот ураган – впервые в жизни.
– Ты всё ещё маленький и несносный ребенок, Ясмин!
– А ты – очень плохо меня знаешь, папа, – парировала она без колебаний. – И я тебе это докажу. И больше не смей наказывать других за мои проступки. Того, как ты поступил с Рианом, я тебе не прощу.
– Он прекрасно знает, в чем именно виноват, – усмехнулся отец, потерев подбородок и глядя на Ясмин в упор.
