Май принёс с собой тёплые солнечные деньки и... возобновление физических тренировок. Хотя, учитывая напряжённое расписание квиддичных тренировок, уроки целительства с мадам Помфри, О.З., занятия и огромное количество домашней работы, Гарри было совсем не просто вписать в распорядок дня ещё и эти тренировки. Если поле, Гарри и Сириус были свободны, Гарри и Сириус устраивали дуэль, продолжавшуюся до чьей-нибудь победы. После этого Гарри обычно достигал той же степени физической усталости, в которой уже пребывал ментально.
С приближением последней игры квиддичного сезона вся школа ударилась в «квиддичную лихорадку». Кубок должен был достаться тому, кто одержит победу. Все это привело к желанному и не очень вниманию к членам обеих команд. Одни поглощали всё доступное внимание, у других же был вид, словно их сейчас вывернет наизнанку. Джинни была из тех, кто купался во внимании, в то время как Рон то и дело сбегал в ближайший туалет, чтобы только скрыться от всего этого.
И вновь большая часть внимания была сосредоточена на Гарри и Чо. Многие называли предстоящую игру «Матчем бывших», что весьма раздражало. Между Гарри и Чо никогда не было ничего кроме дружбы, хотя Чо и пыталась перейти к чему-то большему. Она по-прежнему проводила время вместе с Гарри, Гермионой, Роном и Джинни, но тему квиддича они не поднимали ни сейчас, ни раньше. Единственное отличие состояло в том, что теперь Чо, Гермиона и Джинни проводили больше времени вместе, тихо разговаривая друг с другом.
И вот она настала — неделя квиддича. Времени на подготовку, казалось, не хватало, несмотря на то, что гриффиндорская команда выглядела как никогда хорошо. Гарри понимал, что, скорее всего, реагирует слишком остро, но ничего не мог с собой поделать. Вся башня Гриффиндора ждала от него очередного идеального сезона. В такие моменты Гарри ненавидел тот груз ответственности, что давил на него — не только как на ловца, но еще и как капитана. У всякого человека есть свой предел, и Гарри был близок к нему.
На дворе был вечер среды, когда Гарри напомнили о том, о чем в последнее время у него не было времени думать — о Хогвартсе. Он только-только вышел из башни Гриффиндора, намереваясь спуститься в Большой зал и в одиночку поужинать. Рон снова сбежал в ближайший туалет, Гермиона ушла переговорить с профессором Вектор, а Джинни не так давно отправилась поболтать со своими друзьями. Сильные волны беспокойства и нервозности вынудили Гарри резко остановиться. В последний раз, когда он чувствовал нечто подобное, кому-то из учеников была нужна его помощь.
Страшась худшего, Гарри позволил Хогвартсу направить его к лестнице. Он медленно спустился вниз, почувствовав ещё один осторожный толчок сразу после первого пролёта, и свернул в коридор. Волны эмоций усиливались с каждым шагом, и не успел Гарри опомниться, как уже стоял на пороге туалета. Собравшись с силами, Гарри медленно толкнул дверь, обнаружив за ней Плаксу Миртл, пытавшуюся утешить обезумевшего Драко Малфоя. Малфой стоял спиной к двери, схватившись за раковину и свесив голову, но Гарри и не нужно было видеть его лицо. Тревога, ужас и страх так и хлестали из него.
— Не надо, — сочувственно проговорила Миртл, подлетая к Малфою. — Не надо... скажи мне, что не так... я могу помочь...
— Никто не может мне помочь, — сокрушённым голосом ответил Малфой, и его тело задрожало. — Я не могу этого сделать... Не могу... Это не сработает... А если я не сделаю этого скоро... он говорит, что убьет меня...
Гарри совершенно растерялся. И что ему делать? Почему Хогвартс ожидал, что он сможет помочь единственному человеку в этой школе, кто ненавидит его больше всего на свете?
Малфой чуть приподнял голову, и в висящем на стене зеркале Гарри увидел, что по его лицу текли слезы. Это событие было достойно записи в истории. Гарри ни разу не видел, чтобы Малфой прежде проявлял какие-нибудь эмоции помимо ненависти и зависти. От этого он почувствовал себя ещё более неуютно. Никому не понравится, если твой враг увидит тебя в таком состоянии. Гарри знал это по собственному опыту.
Именно в этот момент Малфой поднял взгляд и увидел в отражении стоявшего в дверях Гарри. Малфой быстро обернулся и достал палочку. Их глаза встретились. Ненависть во взгляде Малфоя столкнулась с сочувствием во взгляде Гарри, и последний подавил желание достать собственную палочку. Вооружившись, он положил бы конец любой возможности на разумный разговор. Гарри медленно поднял руки, словно сдаваясь, что лишь ещё больше разозлило Малфоя.
— Доставай свою палочку! — зарычал он сквозь стиснутые зубы, палочка в его руке дрожала.
