Сила Хогвартса полностью

Его окружала темнота. А в темноте крылись холод, ненависть и злость. Обычного человека эта ситуация испугала бы, но не его — для него это был дом. И это было его домом уже многие годы. Его боялись и хорошо знали, но даже этого было недостаточно, чтобы соперничать с шестнадцатилетним мальчишкой со шрамом в форме молнии на лбу. Он нападал на города и убил бесчисленное количество людей, но Гарри Поттер всё равно украшал первую страницу «Ежедневного Пророка». Из-за того, что Гарри Поттер сбежал, весь волшебный мир был исполнен оптимизма. Из-за того, что Гарри Поттер сбежал, ему пришлось покинуть своё идеально спрятанное убежище и отправить в отставку нескольких Пожирателей Смерти из-за их некомпетентности.

Как глупо, что волшебный мир так сильно зависит от обычного подростка. После атаки на Чаринг-Кросс Роад все статьи «Ежедневного Пророка» сводились к рассуждениям о том, где же может находиться «Избранный». Убей город людей — и ты вселишь страх в сердца остальных. Похить мальчика-который-выжил — и всё застопорится. Теперь он понимал, что нужно было сразу убить мальчишку, но вместо этого он понадеялся на его неспособность передвигаться. Он оставил его одного на слишком долгое время.

Гарри Поттер определённо оставался загадкой. Для того, кто пережил столько боли, Поттер обладал поразительной силой воли. Мальчишка был бы ценным приобретением, если бы его удалось переманить на свою сторону. А теперь ему придётся убить его. Жаль вот так тратить впустую такой талант, но такова уж судьба мальчишки. Гарри Поттер доказал, что он умнее Пожирателей Смерти, и имел раздражающую привычку выживать в самых безнадёжных ситуациях. К тому же, не стоило забывать и о том маленьком факте, что Гарри Поттер был лучом надежды лицемерного волшебного мира. Так что убив этот «талисман», он сделает первый шаг к грядущей победе.

Даже смешно, какими глупыми могли быть люди. С тех пор как о побеге Поттера стало известно, «Пророк» ежедневно докладывал о его состоянии, уведомляя всех (в том числе и его врагов), как слаб мальчишка. Выздоровление Поттера явно проходило медленнее, чем ожидалось. Министерство всё ещё не добилось встречи с ним, а Дамблдор хранил молчание. Это могло бы вызвать подозрения, если бы Северус Снейп не рассказал, что Блэк запретил всем навещать подростка. Никому не разрешалось входить в спрятанный дом, кроме кузины предателя крови, Нимфадоры Тонкс, и хогвартской медсестры.

Это было ещё одним упущением. Он должен был догадаться, что предатель крови позовёт только тех, кому он мог доверить уход за Поттером, а Поппи Помфри была единственной из медиков, кто был осведомлен о том, что Поттер был поистине уникален. В конце концов, она никому не рассказала о том, что обнаружила. По словам Снейпа, медицинская карточка Поттера была защищена лучше, чем карточка любого другого ученика Хогвартса. Никому не разрешалось заглядывать в неё без разрешения Помфри и его опекуна, что не позволяло Снейпу раскрыть секреты Поттера. А именно этих секретов ему и не хватало, чтобы составить правильный план по устранению мальчишки.

Когда Поттер вновь попадёт к нему в руки, смерть его будет медленной и болезненной. Он заставит мальчишку молить о смерти.

От предвкушения его лицо медленно расплылось в садисткой улыбке. Он знал слабое место мальчишки и собирался непременно воспользоваться этим.

* * *

— СИРИУС!

Быстро сев, Гарри окинул взглядом тускло освещённую комнату, обнаружив, что он один. Парень тяжело дышал, словно только что пробежал целый километр на пределе собственных сил. Рубашка была мокрой от пота и липла к телу, как вторая кожа. Чувствуя подступающую панику, Гарри быстро откинул одеяла и спрыгнул с кровати, по дороге схватив с прикроватного столика очки. Что-то было не так. Он знал это и то, что это имело какое-то отношению к Сириусу. Игнорируя лёгкое головокружение, Гарри поспешил к двери и открыл её. Ему нужно поскорее отыскать Сириуса. Он не знал зачем, но ему было всё равно. Он знал лишь, что не сможет вздохнуть спокойно, пока не увидит, что Сириус в безопасности.

Гарри схватился за стену, дожидаясь, пока пройдёт головокружение, а потом вышел в столь же тускло освещённый коридор. Единственным звуком было его собственное прерывистое дыхание. В доме было слишком тихо. Гарри не нравилась тишина. Тишина напоминала ему о времени, проведённом в камере. Тишина напоминала ему о ранних утренних часах в больнице, когда ему нечем было заняться, кроме как думать о прошлом, которое продолжало преследовать его. В тишине воображение всегда имело свойство завладевать сознанием.