Сила Хогвартса полностью

Парень задумался на мгновение. Как много в действительности хотел знать Дамблдор?

— Ну, слизеринцы, которые были с Малфоем, излучали много ненависти и злости, но я не знаю, из-за того ли это, что я там был, или нет, — неуверенно проговорил он. — Это, вероятно, самая большая проблема. Я ощущаю чувства людей, но не знаю, к чему или кому они их испытывают.

Дамблдор улыбнулся, подавшись вперёд и сцепив пальцы.

— Именно, Гарри, — гордо сказал он. — Может получиться и так, что эти ученики думали о Волдеморте или даже обо мне. Важно не спешить с выводами. Многие люди предположили, что ты «Избранный» из-за статьи в «Ежедневном пророке» и из-за того, что ты выжил. Эти эмоции, которые ты почувствовал, смущают, но не удивляют. Что-нибудь ещё?

Гарри беспомощно пожал плечами.

— Больше ничего и не было, — чувствуя себя неуютно, ответил он. Ничего, что стоило бы упоминания.

К сожалению, его неуверенный тон не прошёл незамеченным для Сириуса и Дамблдора.

— Гарри, — предупреждающе начал Сириус. — Если ты что-то почувствовал, то тебе лучше рассказать нам.

Гарри почувствовал, как зарделось его лицо, и он прикрыл его руками, пытаясь скрыть смущение. Это могло произойти только со мной.

— Просто было несколько групп девушек, от которых шло странное чувство, — сказал он чуть приглушённым из-за рук голосом. Гарри медленно опустил руки, увидев, что глаза Дамблдора мерцают, а Сириус пытается сдержать смех. Смущение быстро сменилось гневом. — Мне это не нравится, ясно?! — защищаясь, воскликнул Гарри. — Что бы это ни было за чувство, из-за него я почувствовал себя... некомфортно...

Сириус всё же не сдержался и разразился смехом. Гарри не мог в это поверить. Его руки сжались в кулаки, а гнев усилился. Как мог Сириус смеяться над этим? Как он мог смеяться над ним? Не желая начинать сору перед Дамблдором, Гарри встал и направился к двери. Он ведь знал, что вообще не должен был ничего говорить.

Смех Сириуса стих, когда он увидел, каким напряжённым стал его крестник.

— Гарри, постой! — позвал он, когда Гарри потянулся к дверной ручке. — Прости. Я не хотел смеяться. Просто...

— Не стоит! — сквозь стиснутые зубы сказал Гарри, поворачиваясь и устремляя сердитый взгляд на Сириуса. — Я знаю, что безнадёжен! Тебе не нужно напоминать мне об этом! Уж прости, что я такой невежа, но позволь напомнить тебе кое о чём: я вырос с Дурслями, которые вдалбливали мне, что я лишь неблагодарный урод! За мной охотится психованный убийца, и это всё из-за какого-то пророчества, которое много лет назад сделала чокнутая женщина! Моя жизнь постоянно в опасности, так что уж прости, что у меня нет времени понимать то, что любой нормальный подросток понял бы! Я лишь говорю тебе, что чувствую из-за этой глупой способности, о которой я не просил и которую уж точно не желал! Если ты считаешь, что мог бы справиться лучше, то вперёд, пробуй!

Не дожидаясь ответа, Гарри развернулся, открыл дверь и вышел. Ему было наплевать на то, что Сириус звал его и просил вернуться. Ему было наплевать на то, что он идёт один, хотя ему и говорили не делать этого. В данный момент Гарри был слишком зол, чтобы думать о чём-то, помимо своего желания убраться подальше от Сириуса. Это была ещё одна из запрещённых тем, которые Сириус отказывался обсуждать, так откуда он мог что-то узнать?

Гарри омыли едва ощутимые волны жалости и сочувствия, из-за чего он даже споткнулся. Поднимаясь по лестнице, Гарри коснулся рукой стены, отчего ощущаемые им чувства стали лишь сильнее. Утешающие волны успокаивали его с каждым шагом. К тому времени, когда Гарри добрался до портрета Полной Дамы, загораживающего вход в башню Гриффиндора, его гнев испарился, хотя боль из-за поведения Сириуса осталась. Он знал, что, возможно, отреагировал слишком остро, но долгий день в дополнение к его раздражению и разочарованию лишь усилили обиду на Сириуса, который не понял, что об этом с ним просто никто не говорил. Какой смысл был изучать отношения, когда тебя пытается убить Волдеморт?

Гарри сказал Полной Даме пароль, и портрет открылся. Закрыв глаза, Гарри мысленно поблагодарил Хогвартс за то, что он его успокоил, и вошёл в башню Гриффиндора. Сегодня он больше не будет думать об этом. Он знал, что Сириус наверняка отловит его завтра, извинится и сведёт всё к шутке, и тогда они забудут об этом. Но это всё равно не меняло того факта, что Гарри было шестнадцать лет и он совершенно не представлял, что он должен и не должен чувствовать от других людей.

На следующее утро Гарри покинул башню Гриффиндора очень рано. Прошлым вечером он сразу отправился спать, сославшись на крайнюю усталость. Поверили ли ему Рон и Гермиона, Гарри не знал. Вопросов они не задавали — просто отпустили его. И Гарри был им за это очень благодарен. Вряд ли бы он смог пересказать им то, что произошло в кабинете профессора Дамблдора. Гарри бы просто не вынес, если бы над ним ещё кто-нибудь посмеялся.