Гарри лишь покачал головой и помахал рукой на прощание, поспешив к выходу из комнаты. Путь до вестибюля, кажется, занял больше времени, чем обычно, так как Гарри пытался избежать столпотворений учеников с младших курсов, которые спешили на свои уроки. Пару раз Гарри даже пришлось отпрыгивать с дороги, чтобы не быть сбитым группами второкурсников и третьекурсников, которые неслись со всех ног, не желая опоздывать.
К тому времени, когда он вбежал в вестибюль, Сириус уже ждал его с лёгкой нервозностью во взгляде. Парень ненавидел этот взгляд. Последний раз Сириус чувствовал себя неуютно рядом с ним, когда его только-только объявили невиновным и они ещё были практически незнакомы. Все, что тогда знал Гарри, это что Сириус был готов пожертвовать своей душой, чтобы уберечь его, и желал дать ему то, чего у него никогда не было, — семью. Оглянувшись в прошлое, Гарри понял, что, в принципе, вчера был первый раз, когда они с Сириусом поссорились. Да, они периодически были несогласны в чем-то, но не до такой степени. Ремус всегда был рядом, чтобы развеять напряжение, или же сам Сириус разрешал проблему шуткой.
Гарри прогнал эти мысли, подходя к своему крёстному.
— Квиддичное поле? — ровным голосом спросил он. Получив кивок подтверждения от Сириуса, Гарри вышел из замка, зная, что крёстный последует за ним сразу, как оправится от ступора.
И оказался прав.
— Гарри, постой! — крикнул Сириус, догоняя и хватая его за руку, чтобы остановить. Ярко-зелёные глаза встретились с голубыми. Сириус протяжно вздохнул, проводя рукой по лицу. — Послушай, мне жаль, — искренне сказал он. — Вчера вечером я вёл себя как идиот. Я должен был понять, что это болезненная тема. Я постоянно забываю, насколько замкнутой порой бывает твоя жизнь.
Гарри высвободил руку и посмотрел на Сириуса, взглядом умоляя того понять.
— Ты хоть представляешь, насколько трудно мне говорить об этом? — с отчаяньем спросил он. — Я решил доверить тебе кое-что, чего я не понимаю, а ты посмеялся надо мной.
Сириус поднял руки, сдаваясь.
— Ты прав, Гарри, — спокойно сказал он. — Ты абсолютно прав. Мне жаль, понимаешь? Прошлым вечером я не подумал. Я знаю, что тебе трудно рассказывать людям о таких... эм... вещах, и я знаю, что не помог тебе, вот так необдуманно раскрыв рот. Этот изъян моего характера Лунатик годами пытается искоренить.
Гарри вздохнул, потирая шею.
— Я знаю, что тебе жаль, Сириус, а ещё я знаю, что вам всем это непонятно, — сказал он, кидая взгляд в сторону квиддичного поля. — Когда я работал в больнице, у меня ушло много времени, чтобы разобраться в том, что происходит и что я чувствую. Признаться, я был раздавлен. Мне много не нужно было, чтобы погрузиться в депрессию. Горе, вина, одиночество... так вы это называете. Это самые обычные эмоции для больницы, и они всегда вызывали на поверхность мои собственные чувства из-за того, что случилось с Ремусом. — Гарри закрыл глаза, чувствуя, как они горят от слёз.
Прежде чем Гарри успел что-то понять, Сириус двинулся вперёд и крепко его обнял.
— Это неправда, Гарри, — уверенно сказал он. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не веришь в это!
Гарри отстранился и снова встретился взглядом с умоляющими глазами Сириуса.
— Нет, я знаю, что во всём виноват Волдеморт, но я не хочу снова впасть в это состояние, — сказал он, беря себя в руки. — Мне нужно знать, что я чувствую, чтобы снова не спутать свои эмоции с чужими.
Сириус понимающе кивнул.
— Ладно, я сделаю всё, что смогу, и если я ещё раз поведу себя как придурок, даю тебе разрешение проклясть меня, — сказал он, улыбнувшись. — Пойдём, нам нужно потренироваться перед твоим первым уроком. — Вместе они направились к квиддичному полю в уютном молчании. Больше тут и нечего было говорить. Он простил Сириуса, хотя причина их ссоры будет забыта не скоро. И если после этого недопонимания Сириус что-то и понял, так это то, как трудно на самом деле для Гарри было быть эмпатом.
