— Кого вы имеете в виду, говоря о таком человеке? Флёр? Как она могла узнать об этом плане? К тому же Флёр глубоко предана королеве и никогда не стала бы ничего предпринимать против ее интересов. А в то, что королева будет действовать в ущерб своему собственному сыну, вы и сами вряд ли верите.
— Храни вас Бог в вашей вере! — насмешливо и в то же время возмущенно произнесла мадам де Брезе. — Слепой вы, что ли? Разве не видите, что Строцци — верный пес вашей супруги? Кто подарил ей те сказочные жемчужины, которые она так часто носит? Ваши доходы далеки от того, чтобы делать такие подарки, а в долги, надеюсь, вы ради этой личности залезать не станете!
Граф понимал, что между Строцци и Флёр не может быть ничего, кроме взаимной симпатии двух умных людей. Одна только мысль, что это не так, была столь чудовищной, что Ив де Сен-Тессе на миг онемел. Сам он раньше никогда не задумывался о происхождении того чудесного украшения, которое носила его жена. Ив считал, что дочь богатого торговца вполне может быть осыпана драгоценностями с ног до головы на собственные средства.
— Положитесь на меня, — произнесла герцогиня, продолжая разыгрывать полную таинственность. — Все подготовлено. Завтра к этому часу вы будете свободным человеком и, я надеюсь, никогда не забудете, кому этим обязаны. Вы знаете, что я друзей в беде не бросаю. А вы — мой особенно любимый друг…
— Смысл ваших слов для меня остается тайной. Наш брак может расторгнуть только смерть, а ведь… — Сен-Тессе запнулся, все его существо восставало против чудовищности такого предположения.
— Да, смерть! В самом прямом смысле этого слова, — подтвердила Диана де Пуатье, прерывая его, и несколько лихорадочных красных пятен проступили на ее мраморно-бледном лице. — В королевстве Франции не бывает другого наказания за государственную измену и оскорбление Его Величества.
— Преданность королеве не является государственной изменой! — запротестовал граф. Но его возражение услышано не было. Герцогиня подобрала юбки, собираясь уйти.
— Доверьтесь мне и спокойно ожидайте развития событий. Я не могу посвящать вас в детали, но будьте уверены, что до личной свободы вам осталось всего несколько часов.
— Прошу вас задержаться и объяснить мне…
Но шаги Дианы уже прошелестели по галерее, в которой происходил этот недолгий, но очень загадочный разговор.
Конечно, зная ее честолюбие и жажду мести, Ив де Сен-Тессе мог понять после короткого размышления некоторые из тех моментов, на которые она намекала. Например, ее ревность к успехам Флёр при дворе не подлежала сомнению. А намек на то, что она позволяла какие-то вольности господину Пьеро Строцци, был, конечно же, порождением женской злобы.
Интерес короля Генриха к красивой графине Шартьер после ее вступления в брак был очевиден. Болтали даже, что король присвоил мадам де Брезе новый титул из-за угрызений совести и, может быть, собирался подсластить ей тем самым горькую пилюлю прощания.
Ведь как только король достигнет своих целей в отношениях с Флёр, положению Дианы при дворе, а значит ее могуществу и влиянию, наступит конец. Более молодая, красивая и жизнерадостная дама займет у короля все время, и только от ее ума будет зависеть, насколько быстро и прочно она сможет укрепить свое положение. Но именно об уме Флёр навязанный ей супруг имел самое положительное мнение. Как и о ее стремлении к уважению и признанию.
Титул, замок, графство — вот те минимальные завоевания, которые может обрести новая фаворитка короля в обмен на свое прекрасное тело. И разве уже одна честолюбивая дама не доказала графу, что с королевским могуществом ему не тягаться? Что никакие искренние чувства не играют роли, если есть перспектива стать первой дамой в государстве?
Но герцогиня де Валентинуа не принадлежала к числу тех женщин, которые покидают трон добровольно. Она не успокоится, пока соперница не будет уничтожена полностью. И притом сделано это будет так, что и в дальнейшем появление более молодых и красивых дам, чем Диана, в поле зрения короля будет совершенно исключено. Простить государственную измену не может даже самый влюбленный монарх, если он ценит собственную безопасность.
Подобное преступление может караться только смертью. Смерть Флёр возвратит ему, Иву, свободу и укрепит положение фаворитки. Тогда несколько недель вынужденного брака станут вскоре лишь забытым сном, малозначительным эпизодом в его жизни.
Хочет ли он именно такого исхода? Хочет ли, чтобы его энергичная маленькая спутница жизни, делящая с ним ночное ложе, очутилась, ни о чем не ведая, в паучьей сети интриг мадам де Брезе? Чтобы ее красота, острый язычок и гибкое тело были отданы палачу? А сначала еще и мучителям, которые будут пытками вырывать из нее признание!
