Я не стал спорить и пошел сдавать пустую тару. Когда я уже получал залог, на площади появились глашатаи.
Трубы взревели, как пожарная сирена. Потом пошло чтение императорского указа. Меня мало интересовала общественная жизнь Ваурии, поэтому я не особо прислушивался к крикам площадных ораторов. Заинтересовался я только тогда, когда закончилось перечисление заслуг Магистра перед родиной, и зачитываемая бумага напрямую коснулась меня и Мирны.
Указом Таура нас объявляли государственными преступниками и сообщали всему городу наши приметы. Я так перепугался, что забыл о своей новой внешности и чуть было не дал стрекача. Слава богу, вовремя сообразил, что не имею ничего общего с описываемыми господами, и стал спокойно слушать вместе со всеми.
Предписывалось притащить нас в ратушу живыми или мертвыми, при этом гарантировалось королевское вознаграждение. Наши скромные персоны были оценены в десяток рабов, две дюжины мер зерна и две бочки пива. Могли бы и побольше пообещать, раз мы им так срочно понадобились. Я лениво поплелся обратно. Здоровенный дядька зачем-то суетливо лез под ближайший прилавок.
— Эй, братец Муни, — окликнул я, — ты что-то потерял?
— Разуй свои уши! — прошипели из-под прилавка. — Нас сцапают через пять минут, если ты будешь здесь маячить. Прячься скорее!
— Разуй свои глаза! — шепотом передразнил я Мирну. — Покажи мне хоть что-то, соответствующее описанию. Да вылезай ты, наконец! В Альваре солидные работорговцы предпенсионного возраста под прилавками на карачках обычно не ползают. Не стоит привлекать к себе излишнее внимание.
Чертыхаясь и отплевываясь, братец Муни вылез из-под прилавка, уставился на меня и расхохотался.
— Кончай ржать, — разозлился я, — или нас арестуют за непочтительное отношение к императорским указам. Собрались искать, давай приступать к поискам.
— Давай, — Мирна мигом посерьезнела, — будем рассуждать логически. Инсилай, с точки зрения Ваурии, государственный преступник. Но его они не ищут, только нас с тобой. Это значит, его уже поймали, и искать его надо или в ратуше, или в тюрьме.
— Не обязательно, что его поймали, может, он сейчас ищет нас.
— Был бы он на свободе, обязательно дал бы о себе знать, — вздохнул братец Муни.
— Нас тоже не так просто найти, — предположил я, — мы-то вот не можем его обнаружить.
— У нас несколько разные возможности, — напомнил работорговец — Мирна. — Илаю достаточно закрыть глаза, чтобы выяснить наше местонахождение, а нам придется пробежать всю Ваурию, чтобы хоть что-то узнать о нем.
— И куда побежим?
— У меня тут есть один знакомый нищий, — предложила Мирна. — Может, он что-то видел? Надо спросить.
— Есть маленькое «но», — возразил я. — Он знакомый побирушки Мирны, а не преуспевающего работорговца Муни. Ты уверена, что он станет с тобой разговаривать?
Мирна задумалась.
— А деньги у нас есть?
— Пока да.
— Пойдем к Карти. Скажу, что Мирна передает ему монетку, которую была должна.
— Ты одалживала деньги у нищего?! — обалдел я.
— Ну и что, я же верну. Пойдем, Карти очень наблюдательный. Если здесь что-то происходило, он обязательно заметил.
Мы пошли к ратуше. Своего приятеля Мирна нашла быстро. Не успела она открыть рот, как вся компания побирушек сорвалась с места и пустилась наутек. Как я и предполагал, господа нищие не жаловали работорговцев. Братец Муни, подобрав полы халата, пустился вдогонку, а я, нащупав в кармане горсть мелочи, бросил монеты на ступени ратуши. Услышав звон денег, побирушки наплевали на опасность и шустро вернулись на рабочие места. Они так торопились, что чуть не сбили с ног не ожидавшего подобного маневра братца Муни.
Пока общество больных и нищих ползало на четвереньках, пожиная посеянный мной финансовый урожай, мы с грехом пополам выловили и оттащили в сторону Карти. Мальчишке было лет двенадцать, он был кругленький и шустрый, как колобок. Как он ухитряется нищенствовать с такой комплекцией? Разве только рассказывает, что все его килограммы хотят есть, а раз их втрое больше, чем у соседа, то и его, Карти, голод втрое сильнее. Муни сунул монету под нос оборванца и сказал:
— Это тебе от Гаары. Получишь от меня столько же, если кое-что расскажешь.
— Я ничего не знаю, — немедленно открестился колобок и заканючил: — Отпустите меня, ни одной же монетки не достанется.
— Гаара передала тебе деньги, — напомнила Мирна.
— Не знаю я никакой Гаары, — мальчишка стойко отвел глаза от предложенной монеты. — Что я вам сделал, дяденьки, отпустите!
— Ах, не знаешь! — прошипела Мирна. — А кто помог тебе смыться, когда торговцы собирались побить тебя за кражу лепешки? Кто спас твою шкуру, когда тебя чуть не арестовали за бродяжничество? А кто приютил тебя в пещере и ползал по лесу, разыскивая лечебные травки, когда ты все-таки попался, и тебя выпороли на площади, как шкодливого щенка? Не знаешь?
— Нет, — стоял на своем Карти, — никого не знаю. Если б знал, заработал бы кучу рабов, зерна и пива.
— Хорошо, — я понял, что мальчишка до смерти боится, и сменил тактику, — хочешь заработать две монеты?
— Конечно, — он немедленно пошел на контакт.
