Как мы, то есть человечество, не вымерли на стадии первобытности, ума не приложу. Второй день в лесу, а я уже голодная, холодная и поцарапанная всем, чем можно. Хорошо хоть костер горит, без него бы мы с Альвертиной точно одичали. Нет, не получается взбодриться, страшно мне и одиноко. Чужой лес, чужая трава, чужое небо…. Солнце тоже чужое — ядовито-зеленое, жаркое, как в Сахаре, и скачет, как теннисный мячик. Взлетит в зенит, зависнет там на целый день и камнем падает в море. Рассвет с закатом не больше получаса, а потом — сплошной полдень. Ни Инсилая, ни Ронни, никого… Никому мы не нужны в этом мире. Оба ушли и бросили. Живи, как хочешь, выпутывайся, как знаешь…
Альвертина еще держится, утверждает, что все обойдется. А как оно обойдется, если мы даже с места этого проклятого уйти не можем, на каждый шорох: а вдруг? Вдруг на нас нападут дикие звери, вдруг змея, вдруг аборигены нас разыскали, вдруг колдун местный…. И, конечно, самое приятное «вдруг»: вдруг наши вернулись.
Ни одно из ожидаемых «вдруг» не произошло. Мы совсем одни в этом черном лесу. Птицы и те не летают, бедный Боря скоро с ума сойдет от одиночества. Сегодня утром Альвертина изловила какую-то бабочку размером с ворону и зажарила ее на костре. Подгоревший пожарный шланг, на мой взгляд, выглядел бы аппетитнее. Хоть мой живот и прирос уже к позвоночнику, я это чудо гастрономии есть не рискнула. Альвертина промучилась часа два и решилась. Безумству храбрых поем мы соответствующую песню: «Приятного аппетита».
От нечего делать достала инсилаевские блокноты и стала рассчитывать маршрут возвращения. Смотрю в таблицы, но вижу не ряды цифр, а его глаза. Черные, почти без зрачков, грустные и насмешливые одновременно. «Алиса, ты здесь?» — я услышала его голос, как наяву. Вскочила, обернулась.
— Ты что? — вскинулась Альвертина. — Ты тоже слышала?
— Что?
Может, в этом мире можно читать чужие мысли? Будем надеяться, что нет. У меня, во всяком случае, это не получается.
— Ветка хрустнула.
— Показалось, — неуверенно говорю я. А может, и правда, хрустнула, только мне другое мерещится.
— Господи, ну когда же они вернутся?! — спросила Альвертина таким мрачным голосом, что я сразу засомневалась в твердости ее духа. Прислушалась. Или у меня галлюцинации на почве ожидания, или и правда кто-то идет. А если это и не наши вовсе, а разведка местных людоедов?
— Прячемся, — прошептала я и шарахнулась в кусты.
Исцарапалась немедленно до крови о колючие ветки, споткнулась о какую-то корягу, но хоть частично замаскировалась. Альвертина немного замешкалась, но потом последовала моему примеру: залезла в ближайшие заросли в обнимку с драконом и притворилась местной фауной или флорой, я их все время путаю.
Шаги приближались. Точнее говоря, не шаги, а треск веток. Судя по производимому шуму, к нам прорывался конный отряд рыцарей в тяжелом вооружении или стадо диких кабанов голов в двести.
Появился Ронни. Видок у него был жутковатый. Босой, взлохмаченный, всей одежды — драные на коленках джинсы… Глаза сумасшедшие и испуганные, а лицо грязное и усталое. Альвертина взвизгнула и, вылетев из зарослей, как ракета, повисла на шее у Ронни. От ее бурной радости он пошатнулся, но на ногах устоял. А где Инсилай, хотела бы я знать? И что так напугало Рональда, не Альвертинины же восторги?
— Где ты был?! — придя в себя от счастья, заголосила она на весь лес.
— Молчи, грусть, — вздохнул Ронни и аккуратно поставил Альвертину на землю. — Скажу — не поверите.
— Где Инсилай? — я вылезла из кустов и уставилась на Рональда.
Что-то подсказывало мне, что ответ его меня не обрадует.
— Нам надо срочно убираться отсюда, — игнорируя наши вопросы, заявил он. — Это Ваурия.
— Где Инсилай? — повторила я. — Он нашел тебя?
— Да, — коротко ответил Ронни. — Он помог мне бежать, чтобы я вытащил вас отсюда. Если вы не перестанете болтать, его жертва будет бесполезной. Вы этого хотите?
— Что случилось? — я поняла, что произошло что-то страшное. — Пока ты не объяснишь, что случилось, я не двинусь с места.
— Я же сказал, это Ваурия.
— И?
— Это ад для Волшебников. Мы с Инсилаем попали в самое пекло.
— Ты попал, — уточнила я, — Инсилаю пришлось идти за тобой.
— Это уже случилось, — без всякого выражения сказал Ронни. — Обсуждать бесполезно. Все, что ты думаешь обо мне, ты сможешь высказать в Москве, сейчас на это нет времени. Чтобы мы успели убраться отсюда, Инсилаю пришлось принять удар на себя. Ему это будет дорого стоить. Ты же не хочешь, чтобы все это оказалось напрасным?
— Я не хочу, чтобы меня всю жизнь грызла совесть! — отрезала я. — Рассказывай, или я никуда не пойду.
— Мы попали в плен, — неохотно сообщил Ронни. — Сперва я, потом он. Знаешь, что такое плен в Ваурии? Кандалы, каторжный труд и жесточайшие побои за малейшее ослушание. Инсилай помог мне бежать, и за это с ним расправятся по зверским законам этой страны. Но выхода не было, кто-то должен был вытащить вас отсюда. Он остался там, потому что уйти мог только один. Последнее, что я видел — его волокли в сторону города. Все. Ты довольна?
