Сила магии полностью

– Если я скажу, что перстень нельзя забрать силой, тебе полегчает? – поинтересовалась Мирна.

– Какая разница, – я махнул рукой. Жизнь, определенно, дала трещину.

– Большая. Кольцо можно получить только по доброй воле, уговорами, или хитростью. Силой и угрозами ничего не добьешься. – Мирна села на большой камень, наполовину спрятавшийся в затоне, и опустила ноги в воду. – Набегалась я сегодня на год вперед.

– Таур ее обманет. Не забывай, Алиса еще ребенок. Обмануть ее – не проблема для Магистра.

– Алиса – влюбленный в тебя ребенок, – медленно сказала Мирна. – Ее не обманешь, она сейчас вся – сплошное чувство. Она не отдаст кольцо. Максимум, что может произойти, ее изолируют вместе с перстнем. Ни нам, ни Тауру. Как ты ухитрился заморочить ей голову?

– Пальцем не шевельнул, провалиться мне в Черное Мерцание, – честно сказал я.

– Ты уже там, в смысле, здесь, – заметил с ухмылкой Ронни. – Видать, все-таки шевельнул.

– Да пошел ты! – Я и так чувствовал себя виноватым, совсем не обязательно было напоминать мне об этом.

– Что делать-то будем? – напомнила Мирна.

– Сматываться надо и побыстрее, – буркнул Ронни. – К драке мы не готовы, значит, нечего и глаза мозолить Тауру. Сидим, как на ладони, тут нас и прихлопнут.

– А камень что, тут бросим? – напомнила Мирна.

– Может, он ему приснился, – проворчал подмастерье. – Как его здесь найдешь, все на одно лицо. Черные, круглые, матовые, и ни один не мерцает.

– Я его видел, – упрямо сказал я. – И он мерцал.

– Ага, – подвякнул Ронни, – и песни пел. Ну и где он, изумруд твой ненаглядный? Почернел от горя на нервной почве, или у него батарейки сели?

– Ронни! – предупредила Мирна. Очень вовремя, рука моя, независимо от моей воли, начала подниматься в направлении Рональда, при этом в кончиках пальцев запульсировали огонь и холод. – Инсилай, прекрати немедленно!

Я спохватился, стряхнул со своей руки намерения, как брызги. Черные молнии ударили в землю и расползлись юркими змеями.

– Может, вы не заметили, – я не поднимал глаз, чтобы не сотворить чего-нибудь с этой парочкой малолетних наглецов, – но я из той же плоти и крови, что и вы. Разве что рискую чуть больше и действую порой за гранью, так ведь и плачу дороже за собственные ошибки. Но боль, радость и гнев я чувствую так же, как все, может быть, немного острее. Потому что Волшебник, если и отличается чем от обыкновенного человека, так лишь порогом своих возможностей, а не глубиной эмоций. И если вы доведете меня до крайности, я за себя не ручаюсь, хотя потом, конечно же, буду очень сожалеть о собственной несдержанности.

– В пауков превратишь? – не унимался Ронни.

Я сцепил руки до боли в пальцах. Между ладонями бился огненный шар, готовый тысячей искр разлететься по округе. Какие там пауки, не испепелить бы эту компанию и пол-Ваурии в придачу. Что-то я собой не владею совершенно, или устал до смерти, или заступил где-то за грань дозволенного, и теперь не я распоряжаюсь ситуацией, а она мной. Нужно срочно брать себя в руки, хуже нет, стать рабом обстоятельств, а к этому все идет, похоже. Чтобы хоть чуть-чуть снять напряжение и ярость, затмевавшую сознание, прошвырнулся по серому небу ворчливой грозовой тучей, побросался молниями и мерзкой осенней моросью и, нарисовав напоследок огромный облачный кукиш, вернулся на берег воды спокойный и умиротворенный.

– Все? – поинтересовалась Мирна, дождавшись моего возвращения. – Или еще полетаешь?

– Нет, – черта с два ты меня выведешь из себя. Покосился на небо, за полным отсутствием ветра гигантская фига все еще висела в небе. – Что-то еще?

– Уходим отсюда или камень поищем? – уточнила она и покосилась на мои руки.

– Хочешь – уходим, хочешь – поищем, – равнодушно сказал я. Мне и правда было все равно, Шут с ним, с камнем, что с Алисой случилось? Если Мирна права, Алиса в полной безопасности, пока не отдаст кольцо. А потом что?

– Куда идем-то? – поинтересовался Ронни.

– Куда скажете, туда и идем, – проявил я миролюбие, – это вы здесь пешими экскурсиями баловались, я-то все больше пролетом. А с высоты птичьего полета вся Ваурия – одна большая помойка.

– Я думаю, идти надо на восток, – предположила Мирна. – На севере нет ни одного города, только леса и болота, а на западе – большая резервация и полно стражи.

– Резервация? – переспросил я. – Неужели в этой стране есть кто-то, кто живет еще хуже, чем рабы?

– Не знаю, – проворчала Мирна, – я там не была. В резервации живут женщины и дети.

– О как, – обалдел я окончательно. – Таур, что, женоненавистник? А по виду и не скажешь.

– Что там у Таура с женщинами, не знаю, – фыркнула Мирна. – Говорят, в замке на холме их целый гарем. А вот то, что он страсть как боится, что на земле Ваурии родится Волшебник, знают все.

– Ну, с таким количеством Волшебников и Чародеев на единицу населения, удивительно, как этого до сих пор не произошло, – сказал я.

– Ничего удивительного, – Мирна усмехнулась. – Всех женщин и девушек держат на западных территориях. Там нет ни одного колдуна.