Стражники окатили его парой ведер воды. Раны на его спине затягивались на глазах, синяки пропали. Несколько минут, и следов от ударов не осталось вовсе. Он с видимым усилием выпрямился, поднял голову и замер в неподвижности. Мне показалось, что из-под клейма раба на его лопатке видна татуированная клешня черного скорпиона. Я поднял глаза. Тонкая черная цепочка на сбитом в кровь запястье, пряди светлых волос у шеи, там, где вода смыла грязь. Неужели Мирна права? Но почему же он не пытается освободиться? Ведь даже для Чародея выскользнуть из таких примитивных пут пара пустяков, а он, слава богу, Волшебник. Что же он стоит здесь под бичами? И это жуткое клеймо на спине… Нет, не может этот, у столбов, быть Илаем. Не могли они его за три дня так сломать, чтоб он к Тауру под клеймо добровольно спину подставил. Ничего не понимаю. Он или не он. Проклятая грязь, ничего не видно под ней, не лицо, а какая-то размазанная маска. Почему Мирна так уверена? Ага, вот и она. Подошла к столбам, поболтала со стражниками, для виду махнула плетью, идет ко мне. Здорово Илай ее заколдовал, такой громила получился, любо-дорого. Не знал бы, в век не догадался. Борода, шелковый халат, шаровары полосатые, сапоги с подковками… уважаемый гражданин получился, не то, что я. Халат и тот на локтях протертый.
– Это Инсилай, – сообщила она мне, плюхнувшись на ближайший камень. – Теперь я знаю наверняка. Только они с ним что-то сделали: он ничего не слышит.
– Ты что, пыталась с ним говорить? – испугался я. – Сумасшедшая! А если б застукали, тогда что? Тебя – в Баффало, Инсилая – к воротам, а мне – бегать между вами, пока не сдохну?
– Что ты раскудахтался, – огрызнулась Мирна, – по-твоему, лучше скакать в неизвестности, гадая на ромашке, он не он?
– Ну, и как ты выяснила, что он? – обиделся я.
– По особой примете, – усмехнулась она.
– Шестой палец на третьей руке?
– Дурак ты малолетний, – обозлилась Мирна, – и кто только тебя в ученики взял, такого бестолкового? У Илая серьга в левом ухе, я собственными руками ее вдевала.
– И как ты ее под всей этой грязью рассмотреть ухитрилась?
– Это и не нужно. Серьгу ему мой отец отдал. Вы на нее в Альвар шли, как на маяк. Я просто сконцентрировалась на сигнале, а потом подошла поближе. Сигнал усилился. Это Инсилай.
– Серьгу тоже можно украсть. Это даже логичнее, чем воровать старые джинсы.
– Только вряд ли вор будет носить ее в ухе. А сигнал идет именно оттуда. Но есть еще кое-что, за что я тоже ручаюсь.
– Что именно?
– Запах, – Мирна чихнула. – От него пахнет дикой травой. Так же пахло от Инсилая, я это на сто процентов знаю.
– Ну и нюх у тебя.
– Не жалуюсь, – она снова чихнула, – но я проверила.
– Обнюхала что ли? – не понял я.
– Нет, ты все-таки дурак, – расчихалась она капитально. – Я чихаю не от запаха, а от прикосновения. Я никого не нюхала, только провела рукой по хлысту в том месте, где он касался Инсилая. И видишь, чихаю как пулемет.
– Ничего не понял.
– От Илая пахнет полынью. У меня аллергия от прикосновения к этой траве, – сообщила Мирна, почесывая кончик носа. – Я чихаю – это Инсилай. Теперь понял?
– Понял, – вздохнул я. – Это Инсилай, и у тебя на него аллергия.
–
