«Уйдешь ты, как же, – вежливо улыбаясь, думал Локи. – Не для того ты так этой встречи добивался, чтоб так запросто от нее отказаться. Неофициально, по-соседски… мысли мои просканировал, или сам догадался?».
– Не волнуйтесь, у меня нет никаких планов. Я просто прихожу в себя после Запределья. Жуткое путешествие, надо Вам сказать. Врагу не пожелаю.
– Ужасно, – посочувствовал Корн, лихорадочно соображая, как перейти к интересующим его вопросам.
– Да, неприятно, но, хвала Мерлину, все позади.
– Простите мое любопытство, – замялся Корн, – Вы можете не отвечать, если эта тема Вам неприятна. Но Вы единственный, кому удалось вернуться из Ваурии. Что там сейчас происходит?
– Да, в общем, ничего интересного. – Локи взял со стола старинный нож для разрезания бумаг и завертел его в пальцах. – Немного страха, много насилия и практически полная невозможность выбраться своими силами.
– Но Вам все же удалось это, поздравляю.
Изящный серебряный поднос с дымящимся кофейником, чашками и пирамидкой пирожных вплыл вслед за Севинч и застыл между собеседниками. Девушка налила кофе в изящные, чуть больше грецкого ореха, чашечки и исчезла бесшумно и незаметно, как умеют только кошки и восточные женщины.
– Угощайтесь, – Локи пригубил свою чашку. – Знаете, о чем я мечтал в Запределье?
– О чашке хорошего кофе, должно быть, – предположил Корн.
– Именно так. Этого не хватало больше всего. Среди ваурского кошмара я мечтал о чашке хорошего кофе. Почему мы всегда так ценим то, что теряем?
– Потому что подсознательно ненавидим любое вторжение в мир своих привычек, – сказал Корн. – Вы не против, если я закурю?
– Нет, конечно. – Локи материализовал взглядом пепельницу в форме человеческого черепа.
– Господи, это что, вместо таблички «У нас не курят!»? Вы, вроде, были не против.
– Простите. – Оправленный золотом череп превратился в хрустальную абстракцию, отдаленно напоминавшую медузу.
«Волнуешься, дорогой сосед? – усмехнулся Локи. – И правильно делаешь. Ты еще и десятой части ждущих тебя радостей не знаешь».
– Вы знаете, я не имею права об этом говорить, но… понимаете, там, в Ваурии, моя дочь… – шепотом сказал Корн.
– Моя тоже, – без всякого выражения сообщил Локи. – Можете говорить в полный голос, у меня под столом не сидят представители магической этики. А если они решат сканировать помещение на предмет наших переговоров, то без труда узнают даже мысли.
– Это называется вторжением в личную жизнь и преследуется по закону.
