Сила магии полностью

– Не боюсь умирать, просто не хочу при этом присутствовать. Не волнуйся, я не заболела, не сошла с ума, не помышляю о самоубийстве, я только хочу знать, что происходит там, куда ушел Инсилай.

– Ясно, – опасения Натальи подтвердились, она попыталась сменить тему разговора, – знаешь, мы с тобой напоминаем мне близнецов в утробе матери. До родов еще прорва времени, а они рассуждают, есть там, впереди, жизнь или нет. И аргумент основной, как у нас: оттуда никто не возвращался.

– Так, по-твоему, есть жизнь после жизни?

– Да не знаю я. Нашла профессора загробного мира. Но, во-первых, многое зависит от точки зрения, а во-вторых… отказался же зачем-то Мерлин от бессмертия.

– В нашем понимании бессмертия, – воодушевившись, продолжила Лика, – а, может, вся наша так называемая жизнь просто топтание на месте перед царством вечного света. И тогда бессмертие не что иное, как пожизненное заключение по собственному желанию.

– Маловероятно, – помедлив, сказала Наталья, – если все обстоит именно так, тогда наше существование в этом мире – подготовка нас к жизни более совершенной. Вроде нашей чародейской отработки на земле. Сначала извольте заслужить лучшую участь, а уж потом – добро пожаловать. Не научитесь – останетесь на второй год или вообще никуда не попадете.

– Ты хочешь сказать, что от того, что мы делаем здесь, зависит наше будущее там? Типа кастинга?

– Типа ты на почве бессонницы малость рехнулась, – разозлилась Наталья, – о вечности рассуждаешь, выбирай выражения.

Я проснулся от громких криков за дверью, мгновенно скатился на пол и замаскировался под кроватью. Скрипнула дверь, и голоса раздались совсем рядом, но уже очень тихо. К великой радости, в одном из говорящих я узнал кузена Дью и немного успокоился.

– Я закрою глаза на то, что ты заслужил хорошую порку, а ты снимешь плетуна, – тихо сказал Дью.

– Это преступление, мой господин, – чуть слышно ответил незнакомый голос, – если об этом узнают… Мне и думать-то об этом страшно.

– А ты уж постарайся, чтоб не узнали, – посоветовал Дью, – тебе же лучше будет.

– Я очень боюсь, господин.

– Значит так, – зашипел кузен, – или ты сейчас же снимешь плетуна с Чародея в спальне, или я без суда и следствия отправлю тебя на корм боевым ящерицам. Ты понял?

– Да, господин, – так тихо, что я едва расслышал.

– Я подожду тебя здесь, – чуть помедлив, сказал Дью, – так будет проще. Ты ничего не делал, я ничего не видел.

– Да, господин, – повторил незнакомец. Раздался шум шагов, – но здесь никого нет, мой господин.

– Вылезай, – скомандовал кузен, но в комнату не вошел.

Я кое-как выполз из-под кровати и увидел перед собой оборванного мужика лет сорока. Маленький, лысоватый, глазки бегают, как тараканы на свету. На его толстенькой, короткой шее я увидел золотой ошейник. Значит, Волшебник.

– Снимите, пожалуйста, свитер, – тихо сказал незнакомец. Я стянул Мирнин подарок, плетун, как почувствовал, вцепился мне в шею. – Нагнитесь, пожалуйста.

Я согнулся почти вдвое, чтобы облегчить жизнь моему перепуганному спасителю. Волшебник сорвал с меня плетуна и ловко раздавил его предусмотрительно прихваченной из гостиной кочергой. Ошейник немедленно слетел с меня горстью монет.

– Я пойду? – он смотрел своими испуганными рыжеватыми глазами куда-то мимо меня.

– Спасибо, – я выпрямился. Прямо у меня за спиной был кузенов столик – мечта голодающего. Я понял, куда смотрит Волшебник, взял из вазы фрукт, похожий на манго, и протянул своему спасителю. Он испуганно покосился на дверь. Дью не появлялся, но многозначительно пыхтел в гостиной, намекая, что время не ждет.