– Красиво у тебя получилось, – магистр засмотрелся на причудливый орнамент, созданный Сингом на клумбе путем переплетения длинных разноцветных стеблей цветов.
– Правда? – по-детски искренне обрадовался бэсс.
– Правда-правда, – подтвердил Таур, – очень оригинально. Никогда не думал, что ты такой замечательный садовник. Не желаешь поселиться у меня, когда все кончится? Дам тебе десяток рабов в помощь, будешь главным по парку, займешься дизайном…
– Спасибо, Магистр, но цветы – не цель моей жизни, это хобби. А невольники не годятся для работы с цветами, рабский труд убьет растения.
– Это еще почему? – удивился Таур.
– Любой раб проклинает свою работу. Это не важно, если он ворочает камни, но цветы… Они не растут в ненависти, они как дети. С ними нужно разговаривать, хвалить их, восхищаться ими, и они ответят на своем языке – цветом и ароматом.
– Да ты поэт, – усмехнулся Магистр. – Но ты ведь не голосовал против рабства?
– Я и за него не голосовал, – проворчал бэсс. – Я вообще не знаю никого, кто участвовал в Великом Опросе, хотя, вроде, голосовали все свободные граждане.
– Но рабство-то у вас все-таки отменили…
– Сэтх решил, что рабство не рационально. Отменили.
– А Великий Опрос зачем устраивали? – заинтересовался Магистр.
– Так у нас же демократия, – хмыкнул Синг.
– Мне, что ли, опрос какой устроить? – вслух задумался Таур. – И в Ваурии будет демократия.
– Это и без опроса объявить можно, – посоветовал бэсс, – кто ж против демократии выступать будет?
– А потом что?
– Да все то же. Только демократично.
– Не понял, – удивился магистр. – С рабами-то что делать?
– Ну, что делали, то и делать.
– Где же ты слышал про демократию с рабами?
– Их можно считать просто социально опасными гражданами, приговоренными к общественным работам на благо Ваурии. Заодно с такой формулировочкой можно и от слишком умных свободных избавиться, если подсуетиться.
– Слушай, – глаза магистра блеснули озорными искорками, – у меня, между прочим, и пост государственного советника свободен. Не желаешь?
– А как же Арси? Он ведь считает себя вторым человеком в государстве? Может случиться неприятность.
– Почему? – Таур удивленно поднял брови. – Мы же собрались объявлять демократию. Каждый имеет полное право считать так, как ему нравится. Уголовно не наказуемо.
– Ну вот, Вы уже почти демократ, – усмехнулся Синг, – чуть-чуть доработать внешнюю политику и можно провозглашать Демократическую республику Ваурию.
– А если сомневающиеся все-таки будут?
