Но мне-то вряд ли такой поворот светит: судя по их отношениям с моей маман, Варвара меня и в прислуги не возьмет, не то, что в ученицы. Кстати, о маман. Действительно, пора поторопиться, я не уверена, что визит Ронни ее порадует. А я еще хотела чиркнуть записочку Софке.
– Буди Алису, – скомандовала я, – и сматывайтесь от греха. Если я попрошу тебя позвонить в Одессу и передать пару слов, ты не против?
– Хорошо, только не долго.
Пока я писала, Ронни разбудил Алису. Эта спящая красавица минут пять лупила глазами, пока поняла, что от нее хотят, потом сладко зевнула, потянулась и соизволила, наконец, встать. Я сложила записочку и отдала Рональду.
– Там телефон и код Одессы. Позовешь Софью и просто прочитаешь ей мое послание. Если она что-то ответит, чиркни на бумажке, может, и правда, встретимся, тогда расскажешь.
– Мы обязательно встретимся, – успокоил Ронни, пряча мою записку в карман. – Я найду тебя. Вот только разберусь с Алисой и вернусь. Варвара разрешит и поможет. Но теперь нам пора. У меня кончики пальцев холодеют, значит, опасность близко. Давай, Алиса, поехали.
Они встали посреди комнаты, Рональд взял ее за руку и достал какой-то перламутровый карандашик. Взмахнул им в воздухе:
– Хочу… – но тут Алиса вырвала руку и бросилась в коридор.
– Моя ракетка! – вспомнила она, с грохотом ковыряясь в темноте прихожей.
– Поторопись! – каркнул Боря. – Скорей, скорей!
– Мне папа за нее голову оторвет, – Алиса вернулась уже с ракеткой, и встала рядом с Ронни. – Это же настоящий Киллер.
– Черт с ним, с Киллером! – Рональд схватил ее за руку, Боря вцепился в его плечо. – Давай скорей. Не только твой папа умеет головы отрывать, – он снова взмахнул перламутровым карандашиком. А мне вдруг очень захотелось, чтобы он прилетел не за Алисой, а за мной, чтобы за меня волновался и меня держал за руку. – Хочу в Москву к Варваре.
Они начали таять в воздухе. Ронни уходил, а мне стало грустно-грустно. По Инсилаю я вовсе не тосковала, а здесь даже слезу пустила.
– Стоять! – голос маман громыхнул как гром среди ясного неба.
Ронни и Алиса замерцали каким-то трехфазным мерцанием и замерли в этом своем мерцающем состоянии. Мамаша прошествовала прямо сквозь их полупрозрачные силуэты и подошла ко мне.
– Что здесь происходит?
– Не знаю, – я немедленно от всего открестилась. Не хватало мне еще обвинения в соучастии. Ронни, надеюсь, простит, если он, конечно, что-нибудь слышит в этом своем полупрозрачном виде.
– А почему глаза на мокром месте? – подозрительная у меня мамашка и глазастая, как на грех.
– Страшно мне, – соврала я. – Все время что-то случается, и тебя еще дома нет. Я боюсь.
– Свежо предание, – проворчала маман. Ни одному моему слову не поверила, ну и ладно, ей явно не до моего вранья.
Я тихонько уселась в кресло и, как примерный ребенок, положила руки на колени. Мамаша покосилась на меня, но ничего не сказала. Только едва взмахнула рукой. За спиной у меня что-то загудело, и в тот же момент Алиса отделилась от Ронни и вместе со своей проклятой ракеткой завертелась по комнате, сворачиваясь в цветастую воронку. Через мгновение эта воронка влетела в здоровую керамическую дулю у меня за спиной, и гудение прекратилось.
– Это такой пылесос или мини-смерч? – спросила я у маман, очухавшись от удивления.
– Это сказка, – лаконично ответила она.
– Волшебство? – уточнила я.
– Какое, к черту, волшебство! – Разозлилась маман. – Это сферическая камера автономного заточения конструкции Аладдин. СКАЗКА. До чего ж ты бестолковая!
Ага, я бестолковая. Это ты, мамуля, психуешь. Что-то ты побледнела, дорогая, уж не боишься ли ты друга Ронни с его вороненком или перед глазами дух Варвары, в девичестве Маши, витает?
Маман уперлась взглядом в Ронни. Тут я испугалась по-настоящему. Мамуля моя в ярости дама несдержанная. Я вскочила с кресла и, вроде как ненароком, пнула ногой мамашину вазу конструкции Аладдин. СКАЗКА завалилась на бок, не разбилась, правда, но грохоту понаделала немеряно. Маман на шум обернулась и от Рональда отвлеклась.
– А ну, брысь отсюда! – рявкнула она на меня, и ноги сами унесли меня в мою комнату.
Без волшебства тут не обошлось: я всем существом своим сопротивлялась перемещению и при этом летела быстрее ветра. Дверь за мной захлопнулась, с такой силой наподдав мне по заду, что я рыбкой нырнула в кровать. В гостиной зазвенело железо, грохнул гром, и что-то зачавкало, как большое болото. Батюшки, как бы Ронни не сожрали! Я скатилась с кровати и заколотила кулаками в дверь, но она стояла насмерть.
Когда я все-таки прорвалась обратно, в доме, кроме маман, никого не было. Проявлять интерес к судьбе Ронни я не рискнула, поэтому изобразила полную панику на судне. Бросилась с объятьями на маменьку и со слезами заголосила:
– Мамочка, что происходит? Почему все летают и грохочут, что им от нас надо? Что за чудища скачут, я боюсь!
– Без истерики – посоветовала маман.
