Это было трудно даже представить, чтобы Чёрные Колдуны, славившиеся своей дьявольской дальновидностью, могли так ошибиться. Явно число моих тайных сторонников после этого случая не просто возросло, умножилось. Влиться в моё войско они, конечно, уже не могли, замок был в глухой осаде. Но если так дело пойдёт и дальше, можно будет подумать и о том, чтобы осаду эту прорвать и перейти в наступление.
Но мы, пользуясь передышкой, копили силы, доводя до ума и налаживая производство новых “изобретений”, появляющихся из-за “контрабанды” знаний, которые я протащил с собой в этот средневековый мир из двадцать первого века. Знания мои были, конечно, очень обрывочными и по большей части совершенно здесь неприменимыми. Я знал, как пользоваться ведеокамерой, компьютером, управлять машиной, даже стрелять из автомата, но вот как сделать их, никогда не смог бы объяснить. Но даже мои куцые знания вызывали у здешних учёных просто благовейный восторг.
Это были очень талантливые учёные. Часто им достаточно было даже полунамёка, чтобы они сами делали изобретение, создавали механизмы, об устройстве которых у меня были лишь самые смутные представления. И часто создавали вещи гораздо более эффективные, чем даже те, о которых я знал.
Я умел делать простенькие бумажные змеи. И только лишь слышал о существовании гигантских коробчатых змеев, обладающих большой устойчивостью в воздухе и грузоподъёмностью. Слышал, но никогда даже не видел их и, тем более, никогда не делал. Но мои путанные объяснения были поняты, и буквально через пару часов уже испытывали первый такой змей, каркас которого был сделан из очень прочного и лёгкого дерева, полого внутри, как бамбук, и обтянут тонкой, но тоже необычайно прочной материей.
Испытания превзошли самые смелые ожидания. Змей надёжно держался в воздухе и мог поднимать на немыслимую высоту даже взрослого человека.
И в этот же день появилось сразу несколько десятков таких змеев, которые немедленно стали использовать для воздушной разведки, для наблюдения за врагами через “изобретённые” мною же подзорные трубы.
Увеличительные и уменьшительные стёкла, выточенные из горного хрусталя или отлитые из стекла, были известны в этом мире. Но идея посмотреть на окружающий мир сразу через несколько таких стёкол, вставленных в трубу, до меня никому почему-то в голову не приходила.
Благодаря наблюдениям со змеев нам несколько раз удалось вовремя заметить подготовку штурма и успеть принять необходимые меры.
За нашей обороной, затаив дыхание, следила вся Фатамия. Да и не только Фатамия. Моя судьба интересовала и волновала уже всех. Дерзкий мальчишка, победитель Драконов, поднявший руку на служителей Святой Церкви, мальчишка, с которым не могли справиться несмотря на огромные усилия и потери даже всемогущие Чёрные Колдуны, этот нахальный сопляк, то есть я, уже превратился в живую (пока ещё живую) легенду, в сказочного героя, былинного богатыря, полубога, спустившегося с небес.
Кроме воздушных змеев мне удалось “изобрести” ещё и дельтаплан.
Опробовать его вызвался Леардо, который просто заболел полётами на воздушных змеях и без всякого страха рвался освоить новое моё летучее “изобретение”. Мне же, в отличие от Лео, было очень страшно, я приблизительно знал, насколько опасны дельтапланы, тем более совершенно неиспытанные, кустарного производства и под управлением совершенно ничего не умеющего пилота. Я всё это объяснил ему, и он вроде всё понимал, но была в нём такая абсолютная уверенность, уверенность в том, что он сможет летать, и ничего с ним не случится, что я тоже почему-то поверил в это. И разрешил.
Сердце моё замерло, когда Леардо бесстрашно прыгнул с дельтапланом с крыши замка во внутренний двор. И опять облегчённо забилось, когда я увидел, как управляется с этим аппаратом бесстрашный парень.
Он сразу почувствовал дельтаплан как продолжение собственного тела, как собственные крылья, которых он когда-то лишился, но они опять появились, и к нему вернулась наконец возможность летать. Летал он так же легко и просто, как птица, он чувствовал не только дельтаплан как продолжение собственного тела, как свои крылья, но и сам воздух как абсолютно надёжную опору для этих крыльев, чувствовал все его прихотливые потоки и завихрения.
Вот он отважно спикировал, набирая скорость, выровнял полёт у самой земли, когда уже всем показалось, что неминуемо разобьётся. Но Леардо, с небрежным изяществом совершив сложный вираж, поймал восходящий поток и уверенно стал кругами, как орёл, забираться ввысь. Поднявшись высоко над замком, он затеял невероятно красивый воздушный танец, закладывая такие фигуры высшего пилотажа, о каких, мне кажется, даже и не мечтали самые умелые и опытные дельтапланеристы Земли.
