Возникли воинственные секты, большинство из которых были крайне враждебно настроены друг к другу, к королю, и, разумеется, ко мне. Именно меня они объявили самозванцем, которому на самом деле Святой Максим вовсе не поручал командовать поверившими ему людьми. И что я даже как будто предал его, помог королю арестовать Сына Бога.
Его Великая Святомудрость и не думал преследовать этих подлых еретиков. Он не только не препятствовал, но в некоторых случаях, как мне удалось выяснить, даже тайно способствовал появлению сект. Может быть, считал, что появление этих многочисленных еретических сообществ как раз на руку ему, что еретики могут помочь и ему в его новых дьявольских кознях.
Сколько я ни пытался разгадать его замыслы, толком мне это так и не удалось. Не по зубам оказался мне этот нечеловечески хитрый старик. Единственное, до чего мне удалось додуматься, и в чём я был абсолютно уверен, это то, что Его Великая Святомудрость очень боится появления настоящего Небесного Посланника и будет делать всё от него зависящее для того, чтобы погубить его. Этот старик наверняка помнил, что Небесный Посланник, как об этом сказано в Первой Книге, будет действовать хоть и от имени Сына Бога, но при этом гораздо решительнее Его. А значит наверняка попытается первым делом уничтожить Его Великую Святомудрость как злейшего врага своего Господина.
Поэтому у Его Великой Святомудрости просто другого выхода не было, кроме как попытаться убить Посланника. Тем более, что в Первой Книге ничего не было явно сказано про Его судьбу. Божественный Посланник вполне мог оказаться смертным, как обычный человек.
Я был уверен, что старик обязательно сделает всё, чтобы убить Максимова Посланника. Неважно – самому ли убить, с помощью своей всё ещё огромной армии слуг или руками фанатичных и непримиримых сектантов. Поэтому многочисленные одна за другой вспыхнувшие между сектантами стычки, из-за которых в считанные недели наш кем-то проклятый мир опять начал превращаться в кровавый ад, были действительно ему на руку.
Наверняка он сам же этой бойне и поспособствовал. Надеясь, что кровавая мясорубка уничтожит не только многочисленных самозванцев и их последователей, но и настоящего Посланника. Или хотя бы ослабит Его, лишит его армии приверженцев, которые могли бы помочь ему в его борьбе с врагами Бога, прежде всего – в борьбе с Его Великой Святомудростью.
Кровавые войны между сектами многочисленных “Небесных Посланников” стали уносить множество жизней. Часто людей заставляли входить в секту и сражаться помимо их воли. Отказывающихся просто убивали, причём убивали очень жестоко.
Одним из первых погиб барон Далерг, единственный человек, сразившийся с Максимом и оставшийся после этого живым. Этот случай был совершенно необъяснимым, и барон привлекал к себе болезненное любопытство многих авантюристов, желающих использовать его в своих целях. Один из вошедших в большую силу самозванцев потребовал от Далерга, чтобы тот не только стал сражаться на его стороне, но и подтвердил, что якобы был свидетелем того, как Святой Максим собирался именно этого проходимца назначить своим “Посланником с Неба”.
Высокомерный барон с презрением отверг эти требования. Умирал он, как я узнал потом, очень долго, могучее тело упорно цеплялось за жизнь. Но никакие самые изощрённые пытки так и не смогли сломить железную волю барона, он так и умер непобеждённым. Возможно, барон вообще не был побеждён ни разу в жизни. Даже в поединке с Максимом. Мне тогда показалось, а сейчас я почти уверен в этом, что Святой Далерг тогда просто поддался мальчику, но сделал это так искусно, что никто, даже сам Максим, так ничего и не понял.
Войны сектантов не ограничивались нападками друг на друга. То и дело вспыхивали яростные восстания и против меня. И мне пришлось, хоть и очень этого не хотелось, безжалостно подавлять их. Я понимал, что это святотатство – посылать в бой людей, приказывать им убивать других людей, делать это после того, как Сын Бога принял столько мук, пытаясь избавить наш мир от убийств. В то время, как целые армии паломников стремятся поклониться последнему месту пребывания в этом мире Святого Максима, его картинам, его слуге. Но выхода у меня не было. Если бы я поддался жалости, позволил бы разгореться восстаниям, число и без того многочисленных жертв неминуемо умножилось бы.
Поднимали восстания и против Его Великой Святомудрости. Но старик просто-напросто заперся в своём огромном и абсолютно неприступном замке и никак не реагировал на действия восставших. Защитить своих слуг, оказавшихся вне стен замка, он даже и не пытался. И заполыхали костры, на которых живьём сжигали “слуг Дьявола”, Дьяволом, само собой, сектанты-раскольники прозвали Его Великую Святомудрость. Перед тем, как сжечь, монахов надолго подвешивали на их же дыбах, и толпа, горящая жаждой “праведной мести” могла вдоволь над ними потешиться.
