— Да будет так, Княгиня, — чуть склонил голову Сила, затем снова окинул взглядом Святогора. После подозвал того, кто их привёл, затем других слуг, что стояли у стены и плакали, роняя горькие слёзы по Великому Князю.
Сила решил не выносить Князя из Терема. Зачем? Всё, что надо для приготовления тела к погребению они взяли с собой. По традиции обмыли, по традиции переодели в чистые одежды, по традиции уложили там, где надо и как надо. Зажгли свечи. Сложили рядом с кроватью и на неё вещи, что Князь Святогор сильно любил. В общем, всю ночь Сила и Кощей провели в хоромах правителя, и только днём, когда солнце уже поднялось над крышами домов вернулись в родную избу. Медведь предложил хоронить Великого Князя через день, как раз в воскресенье, все остальные согласились, слуги передали весть Мстиславе, затем принесли ответ на согласие.
А пока, до этого нужно было заняться другими делами…
Воскресным утром Сила пришёл в Великий Терем пораньше. На этот раз к нему вышел Миробор Ухо, старый боярин и советник Игоря Воевателя, несколько человек, которых Сила знал косвенно или вообще не знал. С Миробором толком не поговорили, а хотелось. Говорили в основном по делу. А дел у каждого из них было много, так что старые дни вспомнить не получилось и не получилось о настоящем побалакать.
С Великим Князем Святогором Третьим прощались на главной площади, усеянной живыми цветами. Прощался народ, плакал и стенал. Бабки и деды нудно выли, а Скоморох танцевал, выкрикивал строчки из своих песен, быстро сложенных за ночь, остро шутил, веселил людей. С ним вместе танцевали и выкрикивали куплеты другие скоморохи, артисты-балаганщики, гусляры и дудачи. Мальчики-слуги раздавали народу печенья и конфеты, а люд нёс к гробу Великого Князя бумажные и живые цветы, а батюшка читал молитвы и ходил с кадилом. Большие свечи горели у изголовья гроба, и другие свечи горели в руках народа и на каменной площади.
В который раз Сила задумался о том, правильна ли эта традиция. И в который раз отмахивался от этой мысли. Люди в это время пусть и относились к похоронам поверхностно, однако, и сами порой, храня традиции, вспоминали о них и притворяли в жизнь.
Затем загрузили гроб на огромную телегу, которую обложили венками и украсили искусственными цветами. Дно телеги, как и полагалось, было застелено соломой. Возле гроба присел Миробор Ухо и молодой парень. Сила, взяв под поводья мёртвых коней, повёл их прочь от площади, и люди шли следом за телегой, усыпая землю цветами, рисовыми зёрнами, медяками. И Кощей уже хрипло продолжал петь, нудную, печальную песню, а оркестр играл на гуслях, домре, дуде и барабане, и казалось Силе, что у них получалось слаженно и хорошо.
Когда всё закончилось и Медведь водрузил с помощью нескольких дружинников огромный крест, с вырезанным именем Князя Святогора Игоревича, отправились обратно в Терем, где на поминальном обеде, что состоялся только в семь вечера, Сила, обратившись в медведя и натянув на себя цветастую тряпку, вместе с Кощеем совершал постыдные действа, то есть танцевал и кувыркался, ещё порыкивал и хлопал в лапы. И даже крутил обруч и жонглировал. У Кощея к тому моменту голос совсем сел, но он всё равно кидал злые шутки, танцевал, пел, пил и ел одновременно, и играл на домре. А ещё приставал к служанкам, носившим еду на столы и даже к замужним дамам, что сидели за столами.
Именно тогда Сила и увидел Мстиславу. В последний путь брата не провожала, у гроба ночью не находилась, похоронами не занималась. И складывалось такое ощущение, что ей было всё равно. Теперь она сидела во главе огромного стола, надменно смотрела на действо Скомороха, иногда посмеивалась, наполняя свой кубок сладким вином и закусывая фруктами и мясом. Глядя на неё, Сила ощущал гнев за то, что она пренебрежительно относилась к смерти единственного брата, и в тот же момент обожание, потому что несмотря на свои сто лет Мстислава была так красива, как красивы бывают только ведьмы. Вот ведь, из тощей девчонки выросла такая вот краса! Только диву и стоило дивиться. И тоской отзывались в душе те годы, когда Сила Медведь, ещё молодой, хаживал с Игорем Воевателем в славные походы и бил супостата. И демонов рубил. И жизнь тогда была другой.
И мёртвая Княгиня была тоже на поминальном обеде, правда она сидела в стороне, на высокой ступени широкой лестницы, переплетала свои волосы и иногда подпевала Кощею. Ей есть и пить было не обязательно, однако поднесённый слугой кумыс, Княгиня испробовала и вернулась к своему занятию. Несмотря на то, что Ольга была мертва, она выглядела, как живая. И только белесые глаза говорили о том, что в ней уже нет жизни.
— Наконец, всё закончилось, — пробубнил Сила, когда они с Кощеем ехали домой, тёмной ночью, совершенно уставшие и почти покойники.
— Ну, — просипел Скоморох, сидя рядом с ним на облучке и довольно оскаливаясь, — теперь мы богатые.
Он вытянул из кармана три пузатых мешочка, в одном из которых было серебро, а в двух других золото. Да уж, Мстислава Затворница, не пожадничала. Заплатила от души.
