— Раньше такая и была. Чего сочиняешь.
— Да меньше была.
— Не важно.
— Ты мог бы её просто у Михея оставить и всё, — после недолгой паузы сказал Кощей. — Сказать, мол, забери и прощевайте, люди злые. Всё. И что бы он сделал?
— Штраф бы тебе вписал, — рыкнул Медведь. Кощей скрипнул зубами.
— Ну и заплатили бы. Хрен с ним. Деньги вода: сегодня есть, завтра в кармане дыра. Что за них трястись, за эти деньги. У нас с тобой, брат Медведь, бог другой.
— У нас с тобой, брат Кощей, бога нет.
— Атеизм тоже вера. Да и потом, я верю в тебя и в себя. Этого мне достаточно.
— Не об том речь. Просто, ежели бы бросил девку у Михея, он бы приказал вернуть её нам и сказал бы: возвращаю то, что не моё. И ещё чего-нибудь бы добавил, — Сила глянул на рядом сидящую Ворону. Как только он обратил на неё внимание, она расцвела широкой улыбкой, показывая уродливые клыки. И тут же вернулась к Кощею. Правда уже смотрела на него не так жутко, как прежде.
— Еды на первое время надо собрать, — буркнул Кощей. — И воды. И ещё, давай всё-таки послезавтра поедем. Мне надо обежать клиентов и отменить заказы. А то ж, если не приду без предупреждения, плохо будет. Не люблю я так.
— Я и сам могу съездить.
— Вот ещё! — возмутился Скоморох. — Ты хоть и медведь, но в трёх соснах заблудишься. Так три дня пути, на телеге-то, а так тридцать дней будешь ехать. Ещё чего недоброго женишься на ней.
— Не мели чепухи, Скоморох, — нахмурился Медведь.
— Прошу простить скверный мой язык, перегнул, — тут же приподнял руки, будто сдаваясь, Кощей. — К тому же мёртвых коней кто заговаривать будет? Ну так что, идёт?
— Идёть, — буркнул Медведь.
Утром, на рассвете, Медведя разбудил стук в дверь. Поднявшись с кровати, он прошлёпал босиком в сени, отварил створку. Наташка — районный вестник — протянула ему жёлтый конверт с иностранной маркой с пометкой «Срочно». Затем попрощалась, пожелала удачи и быстро спустилась по ступеням крыльца, будто боясь того, что в письме. Сила закрыл дверь, прошёл в дом. В кухне уже стояла Ворона, большими глазищами глядя на него. Некоторое время Медведь смотрел на конверт, пытаясь разобраться в иностранных письменах. Кто и откуда мог его прислать? А потом глянул на упырку.
— Откуда ты? — вдруг спросил он.
— Ворона упала, — с какой-то печалью на лице произнесла она. То ли жалела себя, то ли о том, что покинула дом, то ли о том, что не могла донести свои мысли до Медведя.
— Как тебя звать? — продолжил Могильщик.
— Ворона. Ворона. Дочь… Дочь, — повторила Ворона, положив ладонь на грудь и радуясь тому, что сказала ещё одно новое слово.
— Чья дочь? — вопросил Сила.
— Дочь… Дочка… Доченька… — говорила Ворона, глядя на Силу так, как если бы он знал ответ. Будто он должен продолжить мысль, которую Ворона не могла облечь в слова.
— А лет сколько? Тебе, — продолжил Сила, и вдруг подумал о том, что за вопросами и попыткой разговорить Ворону, боится открыть конверт и прочитать написанное.
— Три… Ворона. Два…
Медведь нахмурился. Ворона вдруг засуетилась. Начала смотреть то в одну сторону, то в другую, потом посмотрела на письмо, затем на Силу, потом насупилась, потом захрипела от натуги, после зашипела.
— Четыре, — выпалила, наконец, она. Могильщик нахмурился. — Три-и-и… Четыре-е-е…
— Тридцать четыре? — пробормотал Сила.
— Ворона, — весело сказала она и подняла руки, будто празднуя победу. — Ворона…
— Кто там? — спросил Кощей, заходя на кухню и зевая во всю ширь.
— Наташка письмо принесла, — сказал Медведь, затем резким движением порвал край конверта, вынул пожелтевший лист. Развернул его. Прочитал.
— Ну и? — напряжённо вопросил Кощей. Сила ничего не ответил, лишь перечитал. Затем ещё раз и ещё. Заглянула в лист Ворона, привстав на носочки. Кощей выдернул письмо, зыркнул недобро на упырку, та зашипела, сделала огромные глаза, они сверкнули золотом, а потом обратилась в птицу и засуетилась по кухне, ударяясь о стены.
— Ненормальная, — буркнул злобно Скоморох, потом вчитался в слова. Медведь, выдохнув, пошёл ставить на плиту чайник. — «Твой сын уехал к месту падения бога. Верни его. Надира». — Прочитал Кощей слова, написанные русскими буквами. — Так. Ага. Ясно, как божий день. Ещё раз. Не совсем догнал. «Твой сын уехал к месту падения бога. Верни его. Надира». «Твой сын…»
— Кощей, про себя, — сказал Медведь. — Потом выкинешь.
— Погоди. Твой сын… У нас что, опять бог упал?
— Опять.
— Сдох?
— Помер.
— А где?
— Не знаю, — Сила поставил на огонь сковородку. Чайник уже грелся. Ворона вернула себе человеческий вид, схватила сахарницу и открыв крышку, начала есть сахар, загребая его пальцами. — Петрушка-кормушка на днях сказал.
— Так, ладно, это понятно. С кем не бывает. Упал, так упал…
— Ворона упала… — подтвердила Ворона, поедая сахар.
