Я остановился посреди гостиной, стараясь держать в поле зрения выход на лестницу. С каждым новым трупом мне тяжелее договариваться. С князем, в смысле, а не с трупом. И каждый из этих людей, умирая, ослабляет клан. А ещё — провоцирует соседей на то, чтобы заявиться в Фазис и прибрать его к рукам. Гадство. Видят боги, я не хочу этого делать, но мне не оставляют выбора. В
Чем закончится этот бой, я не знал.
Враги были обвешаны артефактами — я видел светящиеся разными цветами амулеты, браслеты и даже пуговицы на одежде. Они знали, с кем имеют дело.
Приняв боевую стойку, я положил ладонь на рукоять меча.
И в этот момент к нам присоединилась центральная фигура.
— Все свободны, — раздался голос князя.
Богратион вышел из коридора без оружия и встал напротив меня.
Воины растворились в окружающем пространстве. Идеальная дисциплина. Никто не проронил ни слова, ни на секунду не усомнился в приказе. Вложили клинки в ножны и удалились.
— Прекрасно выглядите, князь, — моя поза стала расслабленной. — Когда не прячетесь за спинами своих людей.
Глава Рода сверлил меня яростным взглядом. Желваки так и ходили на скулах, но аристократ держался. Совладав с эмоциями, он произнёс:
— Я приношу извинения, барон. Мои люди ошиблись, приняли вас не за того.
Быстро переобулся.
— Разве нападение не связано с тем, что я разбил вашего вассала Бестужева? — говорю, а сам наблюдаю за реакцией аристо.
После небольшой заминки князь ответил:
— Я вынужден снять все претензии, касающиеся войны ваших Родов, — слова давались этому гордому человеку тяжело. — Мной… получено распоряжение свыше. Лидер клана запретил дуэли, вендетты и межродовые конфликты без высочайшего согласования. Мы… в непростой ситуации.
Вот оно что!
Запреты на разборки между благородными семействами — большая редкость. Если при этом один из противников не состоит в клане… В обычных обстоятельствах мой Род стёрли бы в порошок. Но сейчас они не хотят рисковать. И, наверное, предпочли бы иметь меня в союзниках.
По глазам князя я видел, что он не разделяет позицию своего лидера. И хочет уничтожить меня при первом удобном случае… Хочет, но не может. Во всяком случае, сейчас.
Что ж.
И я умею удивлять.
— Я принимаю ваши извинения, князь. В ответ хочу сказать, что война была объявлена Бестужевыми, и я не имел ни малейшего желания бросить вызов лично вам, как сюзерену этой семьи. Я приложил максимум усилий, чтобы сохранить жизни ваших гвардейцев на подступах ко дворцу. Прошу считать инцидент исчерпанным.
Настроение собеседника изменилось.
По глазам я видел, что он не рассчитывал на что-то подобное. Только что я принял его извинения, ответил встречной любезностью и позволил сохранить лицо.
Мы всё ещё были врагами.
Но теперь я увидел во взгляде князя новую эмоцию.
Уважение.
И, если я правильно всё понимаю, в ближайшие месяцы или годы можно будет рассчитывать на вооружённый нейтралитет. Если только Давид Теймуразович не полный отморозок. В чём я сомневаюсь, ведь он бес, управляющий своим Родом не первое десятилетие.
— Хм, — губы бессмертного тронула лёгкая усмешка. — А ты не такой уж и дурак, барон. Я в курсе о твоих договорённостях с министерством обороны. Наглость, с которой ты заявился ко мне во дворец… я не уверен, что мне это по душе. Но в данной ситуации инцидент исчерпан. Постарайся не переходить мне дорогу в будущем.
— Время покажет, — уклончиво ответил я. — Мир?
Князь нехотя приблизился ко мне и протянул руку.
Мы обменялись рукопожатиями.
Разумеется, я понимал, что всё это шито белыми нитками.
Подполковник не обманул — мне выдали разрешение на установку РЛС в тот же день. Документы я передал Плотниковым, и уже на следующее утро в усадьбу заявились геодезисты, каббалисты и прочие спецы, которые занялись измерениями и прикидками.
Следующая неделя была относительно спокойной.
Отец Симеон жил в Фазисе, наводил по мне справки, опрашивал свидетелей, но не спешил наносить визит вежливости. По всему выходило, что этот тип действует более осмотрительно, чем его предшественники и хочет составить в голове максимально полную картину происходящего.
А вот кто проявил себя истинным трудоголиком, так это Демон. Я понятия не имею, как он это провернул, но со всей страны стекались люди, желающие вступить в гвардию Ивановых. Уже на третий день этого нескончаемого кастинга я поймал Лютого в арсенале, где тот пересчитывал трофейные клинки и что-то помечал в блокнотике, задав прямой вопрос:
— Кто все эти люди? Ты что, душу Предтечам продал?
Командир гвардии непонимающе уставился на меня, потом до него дошло.
— Думаешь, это моя работа? Хасана благодари.
Опаньки.
— Старый хрыч задействовал связи, а у него их дофига.
— Я всё слышу! — раздался голос от двери. — Никакого уважения к аксакалам!
Лютый смутился.
Ветеран вкатился в проём на своей коляске с моторчиком, и я в очередной раз восхитился тем, как он ловко управляет этой штуковиной. Даже кофе из своей микроскопической чашечки не расплескал, а это высший пилотаж!
