Аккуратно приставляю трость к стене, извлекаю из подмышечной кобуры наган с глушителем и стреляю прямо сквозь перекрытия. Первые две пули попадают в сутану, выбивая из неё искры. Знакомая тема — ткань держит почище бронежилета. Третья пуля сносит инквизитору часть черепной коробки.
Замираю.
Пушку убирать не спешу.
Симеон распластался по бетонному полу рядом с какими-то трубами. Видимо, часть отопительной системы. Освещения почти нет, и я не могу точно определить, что с ним. Ноги подёргиваются в конвульсиях — уже добрый знак. Как ни крути, а надо проверить.
Надо, Серёжа, надо.
Убираю ствол, беру трость и неспешно спускаюсь на первый этаж. Прохожу мимо трёхколёсного детского велосипеда, просачиваюсь через подвальную дверь, иду вниз. Пахнет кошками, пылью и затхлостью. С невидимой трубы капает вода.
Инквизитор лежит у нижних ступенек.
Щёлкаю выключателем.
Кровь, мозги. После такого даже адепты Закона Меча не поднимаются.
Чтобы зачистить подвал, перегоняю туда Бродягу, втягиваю труп Симеона в домоморф и запираю в отдельном помещении.
Прыгаем в Эфес.
Морфистка в рясе обнаруживается в одной из комнат отеля на первой линии моря. Хорошо устроилась, но ненадолго. Бродяга на полчаса превратился в дополнительный этаж гостиницы, и я без проблем спустился по лестнице на четыре пролёта, чтобы проверить состояние любительницы чужих снов.
Женщина была мертва.
Лежала на двуспальной кровати, в глазах ужас, рот перекосило от крика. Пальцы судорожно вцепились в одеяло. Запах мочи. Спираль за ухом выгорела напрочь, пеплом осыпавшись на подушку.
Фиаско штурвалу, подумал я, прикоснувшись ко лбу морфистки. Тело пролежало около восьми часов, и наступило трупное окоченение.
Я ушёл, ничего не тронув.
Умер человек во сне, с кем не бывает? Провидцы не смогут увязать это происшествие со мной. Как ни крути, а я нахожусь в Фазисе. Прикрыт иллюзией. Как говорится, примус починяю, никого не беспокою по пустякам. А эта девка… может, ей бывший приснился. Или отец Симеон без одежды.
Мне пришлось перебросить свою бригаду могильщиков на клининговые работы в подвал. Убрать следы крови и мозгов, навести там качественный марафет.
Труп Симеона поглотила морская пучина.
Артефакты… вот тут обнаружилось много ништяков. Уже знакомая спираль, непонятный браслет, вшитые в рясу элементы, смахивающие на юбилейные рубли… Думаю, именно они светились, когда этот терминатор поднимался, несмотря на эпичный полёт в бездну.
Ближе к вечеру я успокоился.
Почти.
Всё, что от меня зависит, сделано. Остаётся ждать ответного хода инквизиции. Они, конечно, планировали меня использовать в своих играх, но если выяснится, что я во сне и наяву избавляюсь от их лучших специалистов, так это не оставят. Самое логичное — прислать подготовленный отряд элитных карателей. Без предупреждения. Без официальных расследований и прочей ерунды. Сразу ударить.
Существует мизерный шанс, что Симеон не успел отчитаться. Не факт, что он круглосуточно поддерживает телепатическую связь. При этом я не считаю покойника идиотом. Наверняка существует экстренный протокол, если миссия провалена и нужна срочная эвакуация. И уж точно не за хлебушком он ходил, когда я наведался в гости.
Что ж, посмотрим.
Возможно, спокойные деньки закончились.
Если они когда-нибудь начинались…
Вечером я собрал экстренное совещание.
Присутствовали Федя, Джан, Демон, Хасан, Ярик, Николай Филиппович и мастер Багус. По моей просьбе Бродяга расширил кабинет, оснастил его овальным столом и мягкими креслами, установил звукоизоляцию на максимум. Это было необходимо как для соблюдения конфиденциальности, так и для спасения от шума стройки — работы на моих землях шли круглосуточно.
— Добро пожаловать на Совет Рода, — провозгласил я. — У нас, если что, самообслуживание.
На столе имелись печеньки, кофейник, чайник, сахарница и миниатюрные чашечки, в которые всё это можно разливать. Хасан поспешил плеснуть себе любимого напитка, остальные последовали его примеру. Мой инструктор был единственным, кому не потребовалось кресло — он прикатил на своей электрической коляске.
— О, как! — оценил бывший прокатчик. — Совет Рода.
— Здесь самые доверенные лица, — пожимаю плечами. — А если ещё точнее — лица, которые могут реально что-то ценное высказать по текущей ситуации.
— А что у нас за ситуация? — Николай Филиппович всыпал себе ложечку сахара и теперь размешивал чай в стакане. — Опять война?
— И ведь не поспоришь, — усмехнулся я. — Мы воюем с инквизицией.
За столом воцарилась гробовая тишина.
Мастер Багус сохранял невозмутимое спокойствие, а Ярик, развалившись в кресле, ел печенье. Я уловил странноватый запах, исходивший от расплывшегося в улыбке хиппи. Надеюсь, это в лечебных целях.
— В принципе, ничего нового, — продолжил я. — Но эти ребята не успокаиваются. Всё время кого-то присылают. А мне приходится делать так, чтобы «кто-то» бесследно исчезал.
— Ну, это твой стиль, — промурлыкала Джан. — Вряд ли кто-то удивлён.
