На последнем слове, вложила в руки всю силу и толкнула его в грудь, возвращая в свои легкие украденный его дыханием кислород. Доминик оступился на больной ноге, но все же устоял, моментально пряча за маской веселья то, что могло бы сойти за разочарование. А я, не дожидаясь его ответа, подхватила свою коробку, выбежала из спальни и бросилась по коридору, запираясь в самой дальней от него комнате.
Моя спальня, выбранная под действием импульсивного желания сбежать, была меньше той комнаты, что занял Доминик, но здесь была своя ванная с тропическим душем и прекрасный вид из окна, что меня вполне устраивало. За следующие четыре часа я так и не набралась смелости выйти, поэтому развлекала себя тем, что переписывалась с Керри по телефону, игнорируя любые вопросы, связанные с Домиником.
Прислала ей пару селфи на белоснежных простынях, рассказывая о переезде и недавнем созвоне с ее тетей Марджори, с которой у меня была назначена встреча на вторник. По телефону женщина мне понравилась, она была открытой и вежливой, и моя решимость попробовать себя в роли наставника для детей немного окрепла.
Также отправила короткое послание Каю, который привез меня сюда, сообщив, что на сегодня он больше не нужен. Мне не нравилась та часть его работы, в которой он был вынужден часами ожидать меня в машине. Но я не умела водить самостоятельно, и по словам мамы, ей было спокойней, когда она знала, что рядом со мной есть надежный человек. Забавно, ведь именно она молчала все то время, что меня сватали за Доминика, во всем теле которого не было столько надежности, сколько было в одном моем ногте.
В дверь забарабанили, и я вскочила на кровати, садясь и поправляя растрепанные от долгого лежания волосы.
– Что тебе нужно? – спросила, не потрудившись пригласить Доминика войти. Это было по-детски, учитывая факт, что нам бы все равно пришлось пересекаться, живя в одном доме и готовясь к нашей общей свадьбе, но пока я была не готова к новой порции унижения.
Ручка на двери повернулась, и та с тугим скрипом приоткрылась. Доминик на мгновение замер, просунув свой длинный незваный нос в образовавшуюся щель.
– Что за черт? – спросил он, осматривая конструкцию, что я соорудила из двух прикроватных тумбочек, мусорного ведра и все той же коробки, что успела притащить внутрь. – Иисус Христос, ты решила, что я буду вламываться к тебе в комнату?
С искренним шоком он уставился на меня, не возобновляя попытку войти.
– Ты вроде как именно это сейчас и делаешь, – уколола я. – Не помню, чтобы приглашала тебя войти. И я думала, ты у нас не веришь в Господа. – Я неохотно встала и, скрестив руки на груди, подошла ближе.
– Слушай, мы не с того начали, может быть, ты уберешь свою баррикаду и мы поговорим как взрослые люди?
Закатив глаза, я все же сняла ведро с тумбочки, отодвигая ее в сторону.
– Счастлив?
Проигнорировав мой вопрос, Доминик приоткрыл дверь шире, после чего вернулся в коридор, а потом появился с двумя коробками в руках. Не глядя в мою сторону, он принялся заносить мои вещи в комнату, бережно расставляя их напротив стенного шкафа. Некоторые из коробок были подписаны, и я отметила для себя, что он рассортировал их по категориям, чтобы мне было удобней разбирать перенесенные вещи.
– Для того кто не собирался переезжать, это немного чересчур, – пробормотал он себе под нос, пронося мимо меня очередную партию. Я же, как настоящая пустоголовая идиотка, стояла, широко раскрыв рот и тайком любуясь тем, как перекатываются твердые мышцы на его предплечьях и бицепсах. – Здесь написано «старый хлам», для чего ты вообще привезла это?
Хотелось бы ответить, что это для того, чтобы побесить его, но правда заключалась в том, что, если бы Доминик открыл крышку этой коробки и заглянул внутрь, никакое количество сарказма уже не спасло бы меня от ядовитых насмешек.
– Просто поставь это на дно шкафа, – слишком быстро выпалила, чувствуя, что краснею.
Он вскинул бровь, но без словесных нападок выполнил мою просьбу. Пока перетаскивал остальные коробки, я принялась распаковывать некоторые из уже принесенных, раскладывая вещи по местам. И все никак не могла отделаться от своей нервозности, вызванной тем, как слаженно мы работали вместе, создавая крохотный островок уюта в этой холодной безликой квартире, в которой собирались жить в качестве мужа и жены.
– Нужна еще помощь? – непринужденно спросил Доминик, закончив свою часть работы. Он пару раз согнул и разогнул поврежденную ногу, стоя ко мне спиной и изучая надписи на коробках.
– Нет, спасибо, – отозвалась я, всерьез обеспокоившись его травмой. – Не хочу, чтобы у тебя случались эти… ну, фантомные боли.
Глубокий раскатистый смех пронесся через всю спальню, и еще больше жара прилило к моему лицу. Доминик обернулся и с выражением искреннего веселья снисходительно щелкнул меня по носу.
– У меня нет фантомных болей, принцесса. Как видишь, обе мои ноги на месте. – Он продолжил потешаться над моей глупостью, и мое терпение дало сбой.
